Чужое зверье

Но длинным носом и осторожными, крадущимися движениями старуха напоминала парню лису, которая кругами ходит вокруг добычи, выжидая удобного момента, чтобы напасть. Она то высовывалась в окно, то выходила на крыльцо, то принималась бродить по двору, при этом не разговаривала со своими работниками, только скрытно изучала их со стороны.

Вдруг стукнула рама закопченного оконца:

– Готова каша ваша. Давайте в избу, завтра доделаете.

Парни, не выдавая своего удивления, оставили работу и прошли по скрипучему крыльцу и полутемным сеням в дом. В просторной кухне их ждали маленький чугунок с запаренной кашей да две деревянные ложки. Владимир наклонился над посудиной, и на его лице отразилось разочарование, порции не хватило бы даже ребенку, не то что двум взрослым мужчинам после целого дня тяжелой работы. Старуха суетливо крутанулась около печи:

– Завтра приедете работу доделать, картохи наварю.

Они молча зазвенели ложками по стенкам котелка, каша провалилась в желудки за пару минут. После ужина Савельев вдруг бросил товарищу:

– Давай сюда листовку. Курить страсть охота как, а мне самокрутку не из чего смастерить.

Владимир сначала бросил удивленный взгляд на Алексея, который не курил и даже не имел при себе махорки. Сунул было руку за пазуху, достал измятый листок, а потом просиял от догадки, сообразив, куда клонит его напарник. Сразу же нахмурился и прижал лист к груди:

– Чего придумал, она нам нужна! Как потом докажешь, что мы по призыву листовки пришли, никто не поверит нам, – он перевел хмурый взгляд на замершую от напряжения старуху и буркнул: – Молчи давай, нашел место, где язык распускать. Не дам, ищи себе другую бумагу. А листовку не отдам ни за что, куряка.

Они еще несколько секунд посидели, потом поднялись и под тяжелым взглядом Авдеихи направились к двери. От долгой работы болели все мышцы, Алексей едва сдерживал стон. Но уйти им пришлось, снаружи уже начало смеркаться, и повода дальше находиться рядом с домом старухи не было. Савельев лишь сухо вместо прощания сказал:

– Завтра приедем спозаранку, остальное допилим."

"Женщина кивнула в ответ и исчезла за дверью. Парни шли к телеге, не оглядываясь на грязные окошки. Алексей с каждым шагом все больше впадал в уныние – неужели все было напрасно? Неожиданно дорогу им перегородила маленькая фигурка, в темноте невозможно было разобрать, кто это, мальчик или девочка. Ребенок в обмотках с головы до ног тонко попросил:

– Дяденьки солдаты, а мне можете дров напилить?

Савельев хотел сначала отказаться, до того горели огнем кровавые мозоли на руках, но вдруг понял, что слишком вжился в роль беспринципного и наглого красноармейца, который ищет только выгоду. Он наклонился пониже к ребенку:

– Темно ведь, сейчас не видно ничего.