Чужое зверье

Почему немцы при отступлении или оккупации не отняли у нее добротные инструменты? Ведь фашисты тащат все подряд, особенно сейчас, при отступлении, когда армия вермахта уже подрастеряла свою мощь и подготовку. Денег у Гитлера на финансирование нет, кормят, одевают солдат и офицеров все хуже, вот они грабят местных, забирая любое мало-мальски хорошее имущество. Да и вообще, большой дом, качественные инструменты, много построек. Все указывает на то, что старуха живет зажиточно и лишь создает видимость нищеты и разрухи».

Из раздумий его вывел скрипучий голос:

– Этак вы до утра возиться будете, еле шевелитесь, словно дохлые.

Владимир отозвался на ее ворчание мгновенно:

– Так говорю же, кормят плохо, откуда силы возьмутся? Думаешь, за радость, что ли, побираться да за еду работать?

– Ничего, так оно и должно быть, – неожиданно включился в разговор и младший лейтенант Савельев. – Без труда не бывает урожая, так отец мой говорил. А он трудиться умел, стадо в десять коров держали, свиней, птицу, поле пахали огромное и огород в три раза больше, чем здесь. Так что не ной, что живешь плохо, а то отправят в лагерь за антисоветчину. Проходили уже такое, раскулачили враз.

Старуха молча бродила по двору, собирая щепки в металлическое ведро, чтобы потом ими растапливать печь. Она не сказала ни слова, но Володе не надо было даже поворачивать головы, чтобы почувствовать ее внимательный взгляд. Пожилая женщина лишь делала вид, что увлечена работой по хозяйству, на самом деле она изучала гостей и прислушивалась к их разговору.

Понятливый лейтенант Горченко мгновенно подхватил инициативу, поняв, куда клонит его товарищ. Он покачал головой и строго сказал:

– Советская власть и не за такое посадит. Уж я-то знаю, отец в лагере из-за фамилии. Как война началась, так сразу забрали энкавэдэшники. Ни суда, ни приговора, лишь за то, что он Аппельбаум, вот и вся вина.

– Ладно, болтай меньше, – оборвал лейтенанта Савельев. – Нам еще назад ехать.

Он все больше сомневался, правильно ли поступил. Солнце уже садилось, на горизонте была багровая закатная полоса, им пора было, согласно легенде, уезжать из Горячего Ключа. План на сегодня они не выполнили, не побывали с обходом в других населенных пунктах и ничего не разузнали о листовках. Упрямая старуха же не велась на их провокации и лишь молча слонялась вокруг, не вступая с ними в антисоветские разговоры. Алексею хотелось отбросить топор, развернуться и уехать дальше на поиски распространителя листовок. Его останавливал только подозрительный вид Авдеихи, и он никак не мог ни себе, ни напарнику объяснить, что в ней не так.