Чужих детей не бывает

Дезориентированный Дерек оседал на землю, под действием заклинания «ловец безумцев». За его спиной стоял Ричард. Ни Матильды, ни Мей на поляне уже не было, но раз Ричард так спокоен, значит, девушка в безопасности, а преступница в надежных руках Теневиков.

Сотни лиан оплетали дом, сдерживая его раскачивание под шквалом ветра. Маги земли, которые были вызваны для подмоги, выращивали их с небывалой скоростью. Воздушные завихрения, искавшие выход из каменной ловушки угасали под воздействием поглощающих щитов.

Что ж, стоит признать, Тени знают свою работу.

Флин обессилено опустился на землю, зная, что через пару мгновений, на выходе покажется кучка жмущихся друг к другу детей и Веррес, несущий на руках племянницу.

Глава 3

Проснулась я от раздражающего звука шелестящей бумаги. В поисках источника звука попыталась осмотреться, но стоило повернуть голову, как она отозвалась адской болью. Непроизвольно застонала. Болела не только каждая извилина моего мозга, но и каждая косточка черепной коробки. Звуки перелистываемых страниц тут же стихли, зато в поле зрения появился смутно знакомый мужчина.

— Ты, наконец-то очнулась, — шепотом поинтересовался он, присаживаясь на табурет возле кровати. Дежавю какое-то ощутила, ей-богу. Не так давно в таком же положении рядом со мной сидел Флин. — Ну, как ты себя чувствуешь?

— Голова болит ужасно, — пожаловалась севшим голосом. Даже для меня самой фраза получилась невнятной. Удивительно, как мужчина разобрал слова.

Через пару мгновений мне протянули странную посудину с водой. Что-то вроде поильника для лежащих больных. У меня получилось взять эту поилку и самой вполне благополучно напиться.

Однако живем.

Я осмотрела помещение, в котором находилась. Ну, насколько это было возможно, потому что при любом движении мне хотелось взвыть от режущей головной боли. Больничную палату ни с чем не перепутаешь, даже большую. Конечно, здесь не было привычного земного медицинского оборудования, зато был явный лекарственный запах и едва уловимый налет казёнщины.

А ещё здесь был Флин, крепко спавший на соседней кровати. Щеки бедолаги ввалились, нос заострился, а и без того серые волосы были тускло-безжизненными. Возможно, я утрирую, но почему-то именно сейчас, глядя на то, как он свернулся калачиком прямо в одежде, с зажатыми ладонями между коленок, мне было его чертовски жалко.

Интуиция шептала, что мужик опять наизнанку вывернулся, спасая горемычную меня. Я хорошо помню намерения Дерека, и то, что по замыслу Матильды, жить мне не полагалось. В душе поднималось какое-то непередаваемое чувство к этому странному типу, что так беззастенчиво читал мои мысли при каждом удобном случае. И дело было не только в благодарности.