Чужая жена

Сегодня же окончательно убедился в том, что о лучшей матери для Аси нельзя и мечтать. Они действительно любили друг друга, хоть и не были связаны кровным родством. То, как Шехназ накинулась на Дину, в очередной раз мне это доказало.

Услышав их разговор и осознав, какие гнусные вещи наговорила сестра моему ребенку, не мог понять, когда и как она так изменилась. Ведь раньше Дина не была такой! Неужели окружение способно так повлиять на человека? Я знал, какие жесткие люди окружают сестру в доме ее мужа, но даже и предположить не мог, что она может уподобиться им, живя бок о бок.

Даже если бы я смог закрыть глаза на то, что она разозлилась и отшлепала Асю в порыве гнева, то ее равнодушное отношение к ожогу и боли ребенка я простить не мог. И спустить ей этого — тоже. Как бы это не выглядело со стороны, я больше не собирался поддерживать ее ни финансово, ни как-либо еще. Помимо тех денег, что давал ей за присмотр за ребенком, я всегда выделял ей определенную сумму, зная, что ее муж очень жаден и не дает ей ни копейки на личные нужны. Всегда был готов помочь, думал, что эта привязанность взаимна, ведь мы были родными людьми. Пусть я редко выражал свои эмоции, но мне всегда казалось, что поступки важнее и говорят лучше всяких слов. Но, видимо, я ошибался."

"Злые слова, которые повторяла моя дочь, снова и снова крутились в голове, не давая мне остыть и успокоиться. Неужели я настолько плохо разбираюсь в людях? Даже родную сестру не понял. Если бы мы не вернулись домой из-за недомогания Ангелка, неизвестно, сколько бы это еще продолжалось! Ведь Ася и так была стеснительным ребенком, а из-за случившегося вообще могла замкнуться в себе. Только с Шехназ и со мной она вела себя раскованно и шаловливо.

— Мансур? — Робко позвала меня жена. — Почему ты сидишь в темноте?

Наступил вечер, а я даже не заметил этого за своими раздумьями.

— Тебе лучше? Почему ты встала? — Спросил я, вставая и включая свет.

Внимательно осмотрел Ангелка, она переоделась, сменив платье на пижаму. Сегодня это был костюм, состоящий из легких брюк и рубашки с длинными рукавами, закрывавших ее с головы до пят, пряча от меня ее кожу, которую я хотел видеть всегда, даже если не имел возможности прикоснуться к ней.

— Боль почти прошла. Не могу больше лежать, — замявшись, она все-таки подошла ко мне и села рядом на диван. Слегка покраснела, увидев свое отражение в зеркале. Явно вспомнила, чем мы занимались тут накануне. — Ты в порядке?

— А что со мной может быть не так? Вообще-то плохо было тебе, — сделав вид, что не понимаю смысла ее слов, ответил я.

— Не вини себя, пожалуйста. И не злись на меня, — сжав мою руку своими ладошками, попросила она.

И смотрела так открыто, что я просто не нашел в себе силы оборвать ее.