Чужая жена

Неужели я столько лет мечтала о любви, о человеке, который хотел бы меня, а сама не замечала того, что он все время был рядом?

Неужели вся его холодность и надменный вид были попыткой держать в руках свои чувства? Ведь после нашей свадьбы Мансура будто подменили. Его слова объясняли эту странную перемену в характере.

— И что, помогло? — Охрипшим от эмоций голосом спросила я.

— А разве не видно? — Грустно усмехнулся он, зарываясь пальцами в мои волосы и целуя мои опухшие от слез губы. — Я сделал только хуже. Единственное, что не позволяет мне жалеть о моем браке, это — Ася. — Прервав поцелуй, поделился он.

— Пироженка — лучшее, что случилось со мной за многие годы, — ответила я. — Я ужасно злилась и негодовала из-за того, что ты ограничивал наше общение."

"— Я ужасно ревнив, когда дело касается тебя, так что меня может порой заносить, — пожал он плечами.

— Ревновал к собственной дочери?! — Рассмеялась я, удивляясь такой причуде и качая головой.

— Скорее к тому, что с ней ты хотела проводить время, а на меня даже не смотрела. И я ужасно боялся, что она привяжется к тебе, и будет страдать так же, как страдал я. — Запрокинув мне голову и целуя в шею, прошептал он.

— Тебе не к кому больше ревновать. Да и раньше не было, — простонала я, когда он прикусил чувствительное местечко. — Если бы мне было куда уйти, я давно бы это сделала. — Обнимая его лицо, поделилась я.

Свалившись на диван, мы принялись с остервенением срывать друг с друга одежду, сгорая от нетерпения. Наше неровное дыхание, прерываемое поцелуями, стонами и именами друг друга — вот и все, что нарушало ночную тишину. Время разговоров прошло…

Продолжая ласкать Мансура, я оседлала его бедра, принимая в себя целиком и наслаждаясь тем, как изменились мои ощущения и эмоции от осознания того, что этот невероятный мужчина любит меня, также как я люблю его.

В курсе ли он вообще, что его чувства взаимны? Кажется, я настолько растерялась от его признаний, что совсем забыла сказать то же самое в ответ!

— Двигайся, Ангелок! — Прорычал он, сжимая мою попку и притягивая меня навстречу своим толчкам.

— Подожди! — Простонала я, чувствуя, что уплываю от удовольствия, теряю способность соображать.

— В чем дело? Тебе больно? — Забеспокоился Мансур.

— Нет. Но я забыла тебе кое-что сказать!

— Что? — Нетерпеливо прорычал он, едва сдерживаясь от желания.

— Я тоже тебя люблю! — Призналась я наконец в своих чувствах.

И тут же оказалась перевернутой на спину, а мой мужчина, нависнув надо мной, всмотрелся в мое лицо в поисках признаков моей любви. Обвив его шею руками, я повторила свое признание, касаясь нежным поцелуем колючего подбородка. Я, правда, его любила. Так, как никого прежде.