0
0
— А можете вы сегодня не запирать дверь? И даже не зажигать свет. Возможно, нам придется потревожить вас днем, вечером или даже ночью. И не запирайте черный ход.
— Да, пожалуйста. Я буду вас ждать.
— Вот этого не надо. Вы просто не спите.
— А вы думаете, я смог бы в эту ночь хоть на секунду уснуть?
Возвратясь домой, Кольцов кое-что пересказал товарищам из этого разговора с кондитером. Во всяком случае, все то, что касалось сегодняшнего вечернего или ночного ограбления банка.
— Надо срочно сообщить полиции! — сказал Болотов.
— А если вы немножко подумаете? — пристально посмотрел на Болотова Кольцов. — Или объясните нам с Красильниковым, как вы представите нас полиции?
— Да-да, понимаю. Но тогда скажите мне, что вы собираетесь делать?
— Переформулируйте вопрос, — строго, как школьный учитель нерадивому ученику, сказал Кольцов.
После длительной паузы Болотов спросил:
— Что мы будем делать?
— Я так думаю, Жихарева мы ликвидируем, — твердо сказал Кольцов.
— Случись что, таких полномочий нам не давали, — сказал осторожный Красильников. — Как там посмотрят на эту нашу самодеятельность?"
"— Ответим, — сказал Кольцов. — Мы достаточно позволили Жихареву грабить нас там, в Крыму. И здесь тоже. Должен же он рассчитаться за все.
— У тебя есть какие-то мысли по этому поводу? — спросил Красильников.
— Есть одна. Но красивая. Только бы до нее не додумался Жихарев, — и, подумав, добавил: — Не будет того эффекта.
Глава десятая
С раннего утра Слащёв ходил по опустевшему двору. Время от времени заходил в дом, бродил по опустевшим комнатам. Снова и снова что-то перекладывал с места на место. Все в доме напоминало о совсем недавней благополучной и в меру счастливой жизни. Чего-то было в излишке, чего-то не хватало — все как у всех.
Словно привязанная, за ним ходила Зизи. Время от времени она покидала хозяина и бежала в комнату Маруси. Но вскоре возвращалась с немым тоскливым вопросом в глазах. Слащёв тем временем прошел на кухню, нашел там остатки супа, который еще вчера варил Пантелей, налил в миску.
Зизи подошла к миске, постояла над нею, но к еде не притронулась. Отошла.
Тогда Слащёв накинул на себя свой старый френч, спрятал ее под полой. Зизи немного поворочалась, поудобнее устроилась у Слащёва на груди. И высунула из-под полы френча свой любопытный коричневый нос.
Так он, с собакой за пазухой, и отправился в город.
На базаре он какое-то время потолкался в многолюдье, высматривая, не покажется ли где над толпой голова генерала Соболевского. Потом у кого-то он спросил, не видели ли его здесь? Ему ответили, что с утра он ходил по базару, потом ушел.
Несколько раз к Слащёву подходили:
— Не продаете?
На что Слащёв отвечал:
— Мне всегда говорили, что собака — друг человека. Друзей не продаю.
