Чёрный Рыцарь

На этот раз я зашла слишком далеко. На этот раз мне не нужно искать в Гугле способы остановить кровотечение или скрыть шрамы.

Вот тогда-то меня и постигает самое страшное осознание.

Я не мертва.

Слеза скатывается по моей щеке, когда я погружаюсь в эту реальность, в тот факт, что я прошла весь путь, но все еще не могу умереть.

Как я могу быть неудачницей даже в смерти?

Я все еще дышу, и туман скоро покроет мои чувства и заключит меня в свои крепкие объятия, и на этот раз никогда не отпустит.

Боль будет в десятки раз сильнее.

Жестокость будет в сотни раз более жестокой.

Реальность будет гораздо более беспощадном.

Тогда это «что-то» нападет на меня, и я не найду от этого отсрочки.

Кто меня нашел? Почему они спасли? Должна ли я быть благодарной? Разозлиться?

— Ангел?

Мои мышцы напрягаются от папиного голоса.

Нет, не он.

Пожалуйста, только не папа.

Я не хочу, чтобы он видел меня такой. Почему он вернулся?

Отвернувшись, я так крепко зажмуриваю глаза, надеясь вопреки всему, что он подумает, что я снова заснула, и уйдет.

Просто уходи, папочка. Не смотри на то, кем я стала.

Большие руки обхватывают мои, и я почти проигрываю борьбу с переполняющими эмоциями, бурлящими внутри.

— Ангел, пожалуйста, посмотри на меня. Это папа.

— Это потому, что ты папа, и я не хочу, чтобы ты ненавидел меня.

— Я никогда не возненавижу тебя, Кимберли. — его голос становится не подлежащим обсуждению. — Никогда, ты слышишь меня?

Мои веки медленно открываются, и я смотрю на него, сидящего у моей кровати, держащего мою забинтованную руку так нежно, словно она может сломаться в любую секунду.

Отец, Кэлвин Рид, подтянутый мужчина сорока пяти лет. Легкая щетина покрывает его острый подбородок. У него сильное, высокое телосложение, которое придает ему столько харизмы и силы. Его светло-каштановые волосы всегда уложены и безупречны, его костюмы сшиты на заказ для него и только для него."

"Папу и маму называют одной из самых красивых пар в средствах массовой информации, и хотя Кир вписывается в эту идеальную семью, но не я, никогда.

Прямо сейчас папа не в своем обычном безупречном наряде. Его волосы в беспорядке, будто он проводил бесконечное количество раз по ним пальцами. Галстука тоже нет, и первые пуговицы рубашки расстегнуты. Черные круги окружают его глаза, как напоминание о том, что я нарушила его жизнь.

— Тебе пришлось лететь ночным рейсом из-за меня? — шепчу я испуганным голосом.

— Я бы совершил миллион полетов из-за тебя. — он протягивает руку, чтобы ослабить галстук, затем понимает, что его нет, и опускает руку. — Ты не обуза, Ангел. Ты моя единственная дочь. Знаю, я потерпел неудачу, но я буду усерднее работать для тебя — для нас и нашей семьи. Мне просто нужно, чтобы ты поговорила со мной.