Четверка из Трясины

Артур смутился:

– Просто мне нравится, что у всего этого будто появился…

– Смысл? – улыбнулась Виола. – Понимаю. Мне даже мама говорит, что я в последние дни забываю как обычно ворчать.

– Ага, – согласилась Роза, – а меня перестали волновать всякие вещи… ну которые раньше волновали. Как будто я зря придавала значение разным мелочам. В общем, вот так.

А Люк просто кивнул: он тоже начал забывать свою обычную меланхоличность.

– Мы должны проверить код, – вернулся к делу Артур, – это прояснит очень многое. И лучше сделать это раньше, чем хозяин симки, иначе он поймёт, что на его след напали.

– Если это симка преступника. И если это тот же человек, что похитил миссис Ларс, – заключила Виола.

– Но как мы попадём в школу? Если нарушим правила, нас опять заставят сидеть дома, – грустно сказала Роза.

– А как же список книг на каникулы? – вспомнил вдруг Люк, которого книги обычно не интересовали.

– Ты гений! – обрадовалась Виола.

Поход в библиотеку – вполне законный повод нарушить домашний арест.

– Ну, кто первый? – нерешительно спросила Роза.

Сначала Люк позвонил отцу, объяснил, что забыл забрать в библиотеке список книг.

Мистер Новак велел сделать это быстро и через полчаса быть дома. То же самое сказала мама Виолы. Дед Розы покряхтел немного, но тоже разрешил, а Артур написал маме сообщение. Галочки в мессенджере посинели, значит, адресат получил текст, но с той стороны долго молчали.

«Хорошо, только бегом», – наконец прочитал счастливый Артур.

К старушке как раз пришла медсестра, и Четвёрка из Трясины, наспех попрощавшись с хозяйкой, поспешила на выход. Погода вдруг проявила благосклонность к жителям города – небо прояснилось, алые и золотые листья, что всё больше проступали среди зелени, сияли как начищенные.

Однако народу на улицах было меньше, чем обычно. Изредка по брусчатке старого города стучали каблучки, открытая веранда кафе была почти пуста. Встретить кого-то можно было в палисадниках, где копошились садоводы-любители. Никто не признавался, но каждый год в Трясине проходил негласный конкурс: на самую аккуратную лужайку, самые красиво подстриженные кусты и на самых симпатичных керамических гномов. Поэтому преступления преступлениями, а ронять лицо было нельзя.

Нежаркое солнце играло на водосточных трубах, карнизах и коньках крыш. Плетистые розы и актинидии[2] вились по стенам, мышиная ягода набухала синими капельками, как гирлянда.

– Их нельзя есть! – Виола резко затормозила, так что велосипед взвизгнул.

Незнакомый мужчина маленького роста, в шляпе и коричневом костюме, собирался отправить ягодку в рот.

– Они ядовитые! – воскликнула Роза.

– Ну умереть вы не умрёте, – встрял Люк, который много раз слышал этот запрет, но ни разу не видел последствий его нарушения.