10
0Оказалось, что этот ее Лаврентий за брокколи душу свою блохастую продаст. Ну и она и угощала его по чуть-чуть. Травки какие-то для него выращивала… Уколы делала. Заботилась, короче.
Илюшин помрачнел.
– Жалко пса. Только свезло бедному на старости лет.
– Ты не торопись его жалеть, – ухмыльнулся Сергей. – Я же тебе про наследство еще не досказал.
Макар вскинул бровь. Бабкин выдержал паузу и широким жестом открыл карты:
– Пудовкина оставила дом Григорию Лобанову с условием, что он будет заботиться о пуделе Лаврентии до конца его дней.
– Чьих дней?
– Кобеля. Но вопрос хороший, грамотный. Показывает, что ты понимаешь логику Пудовкиной. Потому что смерть Григория эта ведьма тоже обговорила.
– И кому тогда перейдет пудель? – с некоторой опаской поинтересовался Илюшин.
– Варианты?
– Жене его!
– Ничего подобного. Маргарите Сысоевой, дочери Нины.
– А дом?
– Вот про дом ничего не знаю, – покаялся Бабкин.
– Ты же понимаешь, что с точки зрения закона вся эта завещательная конструкция не просто шаткая, а разваливается на части? Вступит Григорий в права наследования, подсыпет утром псине крысиного яда – и все.
Бабкин кивнул.
– Может, да. Но ты учти, что это Шавлов. Все уже в курсе завещания. На Григория смотрят внимательнее, чем на Анджелину Джоли на красной дорожке. И если он обидит этого пуделя-страдальца, ему это потом припомнят. Не потому, что здесь пуделей любят. А просто провинциальный городок ошибок не прощает.
– Брось! Что ему, алкашу!
– За алкоголизм его никто не осудит. А за пуделя подвергнут этой, как ее…
Бабкин защелкал пальцами. Теперь настала очередь Илюшина взирать на него со злорадством.
– Инфекции? – с лицемерным сочувствием предложил Макар, глядя, как мучается приятель.
– Нет!
– Резекции?
– Да ну тебя!
– Овации?
– Иди к черту!
– Обструкции, – сжалился Макар.
– Точно! Обструкции!
Бабкин облегченно выдохнул.
Илюшин поднялся и отряхнул джинсы. Над его головой с негромким треском зажегся фонарь, и сразу стало видно, что вокруг стемнело. Какая-то мысль издалека царапнула Макара: словно кошка высунула лапу из-под дивана и сразу спряталась. «Стало видно, что стемнело, лишь когда включили фонарь…»
Но все мысли перебивал образ бритого налысо пуделя.
– Значит, дом наследует Григорий… – вслух подумал Илюшин. – Если он помрет после вступления в права наследования, то кому останется имущество? Очевидно, его жене.
– Если внебрачные детишки не понабегут со всех сторон!
– Могут, – признал Макар. – Григорий у нас мужчина пылкий и любвеобильный.
