10
0
На второй раз Елизавета донесла до продавщиц, что ей неприятно видеть этот ходячий полутруп, когда она спешит с утра за свежим батоном.
Пудовкину неожиданно поддержала Алла Игнатьевна, покупавшая тут же сметану на развес. «Напишу заявление! – пообещала она. – В эту, как ее… Службу по отлову. Нечего ему тут делать. Раз такие жалостливые, забирайте себе!»
Забрать пса было никак не возможно. Обе продавщицы это понимали.
– Жалуйтесь, – равнодушно сказала одна.
– Не идет он к нам, – с ненавистью процедила вторая. – А то забрали бы.
– Что значит «не идет»? – вмешалась Пудовкина. – Да кто его, сукина сына, спрашивает?
Она вышла из магазина, покрутила головой и, завидев пса, крикнула:
– Эй! Ты! А ну давай сюда живо! Ты, ты, я к тебе обращаюсь!
После чего направилась домой как ни в чем не бывало.
И тут случилось чудо. Пудель тяжело встал со своего пригорка и поплелся за Елизаветой Архиповной. В некотором отдалении, но поплелся.
– На смерть пошел, – ахнула остолбеневшая продавщица.
– Не выдержал мучений… – прошептала вторая.
Известно было, что пудель зашел в калитку за Пудовкиной, и следующие две недели его никто не видел."
"Общественность строила самые разные предположения насчет его кончины. Сварила ли Елизавета пса или съела живьем? Большинство сходилось на том, что прикончить бедолагу и впрямь было милосердным делом. А что уж там старуха будет творить с бренными останками, ее проблема.
Через две недели калитка распахнулась, и на лужайку выбежала очень маленькая собачка.
За ней вышла Елизавета.
– Лаврентий, тут не ссать, – недовольно потребовала она. – Под кустик иди.
Маленькая собачка, оглядываясь на старуху, задрала лапу на кустик.
– Соображаешь, когда хочешь, – одобрила Елизавета.
Случившаяся поблизости Алла Игнатьевна нацепила очки и воззрилась на животное.
Оно было меньше пуделя раза в три.
Оно было другого цвета: чисто черного, без всякой ржавчины.
В конце концов, оно было без шерсти!
На следующий день весь город знал, что ведьма Пудовкина завела пуделя и обрила несчастное животное налысо.
Пудель был стар и болен. Он пускал газы, мочился под себя, хромал и горбил спину. Его рвало на Елизаветины ковры. Его мучил понос.
Старуха притащила к себе ветеринара и четыре часа не выпускала из дома. Уже наблюдатели решили, что ведьма сожрала его, раз с пуделем не сложилось, но тут ветеринар выполз, качаясь, как былинка на ветру.
– Что там, что? – бросились к нему.
– Брокколи… – слабеющим языком выговорил ветеринар и упал лицом в траву.
7– Прикинь, она целый огород для него вырастила. Диету, значит, подбирала.
– Собакам же нельзя брокколи, – перебил Илюшин.
– Если немножко, то можно.
