5
0И по узкому проходу, среди почтительно склонённых копий, к нам направлялась ещё одна фигура…
На фоне ослепительного света, бившего в широко распахнутые двери, она казалась по-настоящему высокой. Выше любого из хатамото, гораздо шире в плечах и куда внушительнее.
Но когда фигура подошла совсем близко, а глаза привыкли к свету, оказалось, что это тоже доспехи.
Роскошные, покрытые драгоценной серебряной эмалью, они сияли чистейшим пурпуром — как внутренности морского моллюска.
Невольно загородил я собой Любаву, встав между девушкой и незнакомцем, в котором впрочем, несложно было угадать виновника всех наших злоключений.
— Всё играешь в солдатиков, Сётоку? — Любава не стала прятаться за моим плечом. Напротив, оттеснив меня назад, она постаралась взять инициативу в свои руки.
Незнакомец поднял закованные в латные перчатки руки и с трудом, как мне показалось, стащил с головы массивный шлем. Напоминал он в нём жука-рогоносца.
Без шлема же перед нами оказалось вполне заурядное лицо, характерное для жителей северных пределов Ямато: лоб с высокими залысинами, широкие кустистые брови, прямой с горбинкой нос. Очень высокие скулы и лицо, очертаниями напоминающее полную луну…
В какой-то мере принца Сётоку можно было назвать незаурядным человеком. Хотя бы за его размеры: будучи довольно высоким, старший принц Фудзивала был непомерно толст.
Яркие чувственные губы, сложенные в надменную улыбку, заплывшие глаза, большой живот, который он нёс с надменным достоинством — всё это говорило о страсти к излишествам. О невоздержанности — как в выборе пищи, так и в выборе развлечений.
А вот волосы у него были редкими. Собранные на затылке в традиционный хвостик, они являли собой довольно жалкое зрелище.
— Тебе было велено оставаться в своей комнате, женщина, — голос под стать облику: густой, рыкающий, властный.
— Судя по тому, как изобретательно ты расставил ловушку, Сётоку, ты вовсе не ожидал, что я послушаюсь, — не похоже было, что Любава боится. Но краем глаза я видел профиль девушки: бледную щеку, упрямо выдвинутый подбородок, крепко сжатые, спрятанные за спиной, кулачки…
— Ну что ж, — Сётоку пожал массивными плечами, пластины доспехов дробно грохнули. — Раз ты сама признаёшь свою вину…
— И ты пришел на встречу со слабой женщиной, обрядившись в эту выставку древнего зодчества? — насмешливо перебила его Любава. — Эй, вы слышите? — повысив голос, она обратилась в гвардейцам. — Ваш господин боится меня, слабую и безоружную женщину!
— Заткнись! — лицо Сётоку побагровело, щёки затряслись, как студень. — Ты не имеешь права разговаривать с моими воинами.
— А кто мне запретит? — всем видом она демонстрировала независимость.
