6
0Но ему всё равно нужен кто-то, кто прикроет спину. Тот, кому он доверяет безоговорочно.
— Я буду спать на коврике у его кровати, — с мрачным упорством выговорил Колян. — Что бы семпай не говорил, одного я его больше не оставлю.
Мне стало смешно. Просто представил себе эту картину: два упрямых старика укладываются спать, один — на кровати, другой рядом, на диванчике — и привычно собачатся, как пожилая супружеская пара…"
"— Знаешь, пока ты с ним, я спокоен за деда.
Колян посмотрел на меня искоса, испытующе. А потом сказал:
— Я всё чаще забываю что ты — засланец из другого мира.
— Я тоже, Колян. Я тоже…
В горле стоял комок.
— И есть всё-таки одна крошечная, просто малипусенькая проблемка, — я вздёрнул бровь. — За тебя я боюсь не меньше, чем за него.
Я понял, что он имеет в виду. Князь отлично себя чувствует благодаря Артефакту. Но если со мной что-нибудь случится, Артефакт вновь начнёт угасать. И Соболев — вместе с ним.
— Как только мы вернёмся в Каховку, я придумаю, как сделать так, чтобы дед ни от кого больше не зависел. Ты мне веришь?
— Ключевое слово тут ""вернёмся"", — мрачно сказал Колян.
Я промолчал. Не хотелось давать ложных обещаний. Честно говоря, я и сам не знаю, что будет через несколько часов.
Пока что дело вызволения Любавы из дворца казалось мне огромным чёрным мешком, набитым пустотой. У меня не было никакого плана — честно говоря, я и надеялся, что Соболев с Коляном мне помогут…
— Ты обещал мне планы дворца, — сказал я вслух. Колян похлопал меня по коленке и поднялся.
— Душ там, — он указал на узкую дверь в стене. — Стандартный комплект одежды, вместе с бельём, найдёшь в пластиковом пакете на полке. Одноразовое полотенце, всё такое. А я пока схожу за планшетом с картами.
— Спасибо, — я уже открыл дверь в тесноватую ванную. — Скажи… — Телохранитель остановился, взявшись за ручку двери. — Ведь ты меня ждал, да? И успел подготовиться.
Колян вздохнул всем телом. Покатые плечи борца приподнялись, а потом опустились. Руки бессильно повисли вдоль тела.
— Я надеялся, — наконец сказал он. — Думал: ты поможешь уговорить его уехать.
— Извини, — я поковырял пол носком ботинка. А потом вспомнил, как грустно смотрел на нас Соболев… — Просто к нему нельзя относиться как к старику, понимаешь? Нельзя держать его под стеклом. Князь Алексей — тоже буси. Мы не вправе отнимать у него его решения и его образ жизни.
Колян крякнул. А потом почесал макушку.
— У тебя ведь никогда не было родных, верно?
— Была сестра, — сказал я. — Но я не видел её много лет. С самого детства.
— Тогда ты не поймёшь, что иногда приходится принимать решения за других. Чтобы защитить.
Примерно то же самое, хоть и другими словами, сказал Набунага. Он говорил про детей…
А я подумал о Любаве.
