0
0
Я принял из её рук бумагу и спросил:
— Что это?
— Ваши сегодняшние показания, — ответила следователь. — Время позднее. У меня дома полно дел. Поэтому я подготовила бумаги заранее. Чтобы мы с вами не просидели в этом кабинете до полуночи.
Она демонстративно взглянула на часы.
Я опустил глаза на исписанную мелким почерком страницу. Отметил, что почерк следователя вполне разборчив. Обменялся взглядом с замершим внутри деревянной рамки Феликсом Эдмундовичем (который будто бы тоже мне намекал, что рабочий день закончен). Забросил ногу на ногу и погрузился в чтение. Обнаружил, что «записанная с моих слов» версия произошедших в четверг вечером событий очень походила на ту, которую я изложил Инге Рауде. За исключением того, что в этом изложении «я» чётко прописал ещё и действия своего младшего брата, которого я (как теперь оказалось) высадил из мотоцикла на трамвайной остановке и отправил к «своим друзьям» с предупреждением: скоро приеду к ним и привезу Ингу.
Я кивнул и вслух признал, что «это похоже на правду». Поставил на бумагах свою размашистую подпись.
Следователь бросила бумагу в папку и вдруг зевнула, прикрыла рот ладонью.
Призналась:
— Напряжённые были деньки. Рада, что всё разрешилось. Почти.
Женщина усмехнулась.
— Так что передайте Илье Владимировичу Прохорову, — сказала она, — чтобы не спешил с жалобами к моему начальству. Не сомневаюсь, что он обеспокоен… этим делом. И не тревожьте своих московских друзей, Сергей Леонидович…
Следователь призналась: ей вчера «по секрету шепнули», что я не так давно разгуливал по Новосоветску под руку с внучкой Леонида Ильича Брежнева. И будто бы я вот-вот на ней женюсь. Она рассказала, что «старшие коллеги» посоветовали ей быть со мной «аккуратнее». С истинно женским любопытством во взгляде поинтересовалась, правду ли ей «наплели». Я вздохнул, покачал головой. Обозвал Новосоветск большой деревней. Сообщил, что московская девица «была». Но пояснил следователю, что её ввели в заблуждение: у Анастасии Евгеньевны фамилия не Брежнева, а Бурцева. Её дедушка не генеральный секретарь, хотя и коллега Леонида Ильича по партийной работе: «всего лишь» член Политбюро ЦК КПСС.
— Высоко метите, Сергей Леонидович.
Я дёрнул плечом и признался:
— В детстве грезил о космосе. Мечтал, что взлечу высоко, как Гагарин. Теперь в космос не хочу. Но по-прежнему обожаю звёзды. Особенно те, которые на вершинах шпилей башен Московского Кремля.
— Гагарин разбился, — напомнила мне следователь. — Смотрите, чтобы грешки не увлекли вас вниз.
— Не увлекут, — сказал я.
Заверил следователя, что «работаю над собой». Всё же поинтересовался, кто сейчас главный подозреваемый в деле о нападении на Вениамина Сельчика.
— С этим делом уже всё ясно, — заявила следователь.
