2
0
«Если ты заговорил голосом Заратустры, то позволь напомнить его слова: «Одинокий, ты ищешь дорогу к самому себе! И твоя дорога идет впереди тебя самого и твоих семи демонов». Достаточно? Пусть будет все, что будет. И убирайся к черту!»
Голос рассудка отступил в тень сердца. Мальгин сам был удивлен, что ему удалось справиться с рассудком так легко, но тут же забыл об этом.
– Ты с ума сошел! – с трудом проговорила Карой непослушными губами, пунцовыми от долгого поцелуя. – Ты не так меня понял…
– Все я понял как надо, – не согласился Мальгин, отступая с приятной ношей в спальню. – Я теперь прямой кандидат в «черного человека», поэтому могу позволить себе все, что взбредет в голову. И сопротивляться мне опасно.
Он снова обнял Карой, несмотря на ее робкое сопротивление, поймал ее горячие вздрагивающие губы.
– Ты с ума сошел! – выдохнула она снова еле слышно несколько минут спустя.
Мальгин не ответил, снимая с нее похожее на слой травы платье. Но мысленно они раздели друг друга еще раньше…
Два часа пролетели как одно мгновение, и запомнить их не было никакой возможности. Любовь стара как мир, но ее переживания вечно новы и неповторимы."
"Кто-то звонил ему несколько раз, и «домовой» честно отвечал всем, что хозяин спит. Впрочем, может быть, это и в самом деле был волшебный сон, обнаживший не только тела, но и души? Раскрепостивший сознание, перепутавший чувства, возведший наслаждение в ранг абсолюта, сбросивший оковы обыденности и вознесший их на олимп короткого, как вздох, счастья обладания?
Не размыкая объятий, они пили клюквенный морс, потом дурманящий напиток под названием «Старорусский», вкусный «Букет Молдовы», травяной бальзам, березовый сок и не могли напиться. И лишь когда «домовой» в который раз ответил кому-то, что хозяин отдыхает, Мальгин понес женщину в душ.
Выйдя из душа, они завернулись в халаты и, поглядывая друг на друга, с наслаждением выпили по пиале обжигающего горло душистого чая, ароматизированного гавайскими цветами и плодами маракуйи и киви. Карой вдруг смутилась, поймав его взгляд, порозовела, но глаз не отвела.
– Клим…
– Я знаю, – кивнул он с улыбкой. – Мы были вместе, но дороги наши еще не слились. И сольются ли, ты не знаешь.
– Не осуждай меня, мастер. Мы нужны друг другу, ты не сможешь это отрицать, и все же между нами иные судьбы. Впрочем, – взгляд женщины стал твердым, – я лгу. Не знаю, люблю ли я тебя, Клим, но все теперь зависит только от тебя. Стоит тебе позвать…
– И это я понял. – В голосе хирурга прозвучала вдруг глубокая тоска. – Прости меня.
– За что? – Карой покачала в руке пиалу. – Не произноси случайных слов. Я пришла сама, прекрасно понимая, что будет.
Кровь на мгновение прилила к щекам Мальгина. Карой заметила это, улыбнулась.
