1
0
Ромашин задумчиво смотрел на озеро сверху, сквозь прозрачный борт пинасса, потом перевел взгляд на громадный котлован, в котором красовался очищенный от торфа, глины, песка и грязи Таймырский орилоун. Котлован постоянно заплывал подпочвенными водами, вернее, коричневой жижей, и техника откачки работала вовсю. Людей в котловане на самом орилоуне видно не было: отдел безопасности сыграл тревогу, и район озера был объявлен зоной непрогнозируемого риска. Исследователи заперлись по бункерам, изучая орилоуна дистанционно, с помощью автоматов.
– «Софии храм передо мной блистал, чаруя всей громадой драгоценной»[70], – продекламировал спутник Ромашина, оставаясь сонно-невозмутимым.
Игнат покосился на его глыбистые плечи, хмыкнул.
– На храм он похож только издали, а вблизи это разрушающийся от старости замок, вернее, старинный многоэтажный панельный дом. Как вам его форма?
– «Чтобы описать сие сооружение, я бы отдал червонный без досады»[71], – снова негромко произнес сосед, демонстрируя хорошую начитанность и память. Говорил он таким гулким, внутренним, чуть ли не «подземным» басом, что Ромашину казалось, будто у него от этого голоса резонируют кости черепа.
Спутником эксперта был Аристарх Железовский, биоматематик из ксеноцентра Даль-разведки, согласившийся помочь Ромашину решить личную проблему. То, что эта проблема называлась «поиск Шаламова», математик еще не знал.
Колоритная фигура, подумал Ромашин мимолетно. Несколько рисуется, да и мышц нарастил больше, чем требуется, однако в рекомендациях Грехова и Доброгнева сомневаться не приходится. Обычно ученые затрудняются отвечать, почему их интересует та или иная проблема. Что заинтересовало Аристарха? Ответит ли он, если спросить напрямик? Что ж, посмотрим его в деле… если не откажется. Впрочем, не отказал же он Мальгину…
Железовский вдруг ухмыльнулся – улыбка преобразила его скульптурное, каменно-неподвижное лицо в лицо доброго великана из детской сказки, – бросил взгляд на Ромашина, и тому показалось, что в голове его кто-то прошептал: «Не волнуйтесь, не откажусь».
Игнат мотнул головой, наваждение прошло. Но сомнение осталось. Он готов был поклясться, что Железовский передал ему свою мысль без всякой пси-рации.
– Этот орилоун – реализация эллиптической функции Якоби в многомерном континууме, – сказал Железовский, доставая бинокль. – Но много дислокационных нарушений. Могу посчитать, сколько он продержится до схлопывания.
– Что? – поразился Ромашин. – Вы можете… какого схлопывания?
– Я работаю в ксенологическом центре, – снова слегка улыбнулся Железовский, – и знаю все об орилоунах, «черных людях»… о Горловине. О Данииле Шаламове.
