1
0Шаламов шагнул к жене, взял ее за руки, наклонился: в ставших огромными и черными глазах женщины стояли слезы. – Я за тобой, Пава.
Брови Купавы в недоумении поднялись.
– Ты… что ты сказал? Как за мной?
– Ты мне нужна там, в космосе. На Земле мне нечего делать, а там – непочатый край неизведанных гармоний и красот, не пожалеешь. Собирайся, у нас нет времени.
– Но как же… – Купава, не ожидавшая такого предложения, беспомощно посмотрела на сидевшего неподвижно Мальгина, оглянулась на колыбель. – С ней?
Шаламов разогнулся, искоса посмотрел на Клима.
– Отвернись, мастер, ни солнце, ни смерть нельзя разглядывать в упор, как говорил древний мудрец[54]. Раньше ты был деликатней.
Мальгин встал, все время чувствуя ворочавшегося внутри спасателя чем-то недовольного или страдающего «зверя», пошел к обрыву, оставив за спиной чету Шаламовых, но все еще продолжал слышать их разговор.
– Ты же болен, болен, – быстро, глотая окончания слов, говорила Купава. – Ну почему ты не хочешь лечиться? Клим все сделает, и потом мы улетим куда захочешь… а дочь куда я дену? Как я в твоем космосе буду с ней? Что я там буду делать? Кто ее воспитает? Пойми же, это глупо…
– Мне трудно одному, ты поможешь мне, а с дочерью ничего не случится, тем более что ее можно оставить здесь, хотя бы на время, Клим присмотрит, отец как-никак… – отвечал Шаламов скороговоркой, и в голосе его появились нетерпеливые нотки. – Почему ты уехала из дома сюда? Клим посоветовал?
– Нет, Марсель. Он говорил, что ты погиб…
– Чушь! Я теперь бессмертен. Белены объелся твой Марсель? Где он? Я с ним поговорю, что это ему вздумалось объявлять меня погибшим? Трогательная забота, ничего не скажешь!
– Он на озере, ныряет с подводным комплектом.
– Черт, времени нет совсем! Все время висят на хвосте… Ну, так ты идешь?
– Нет, Дан… не знаю… ну как ты можешь требовать? Зачем тебе уходить с Земли, разве здесь плохо? Послушай, я тебя умоляю, пусть Клим посмотрит тебя, ты же совсем больной, я тебя не узнаю. Я боюсь тебя!.. – Купава заплакала.
– О женщина!
Мальгин обернулся. Шаламов, морщась, смотрел на жену, потом поднял взгляд на хирурга.
– Как часто женщина, вдохновляющая нас на великие дела, мешает нам их исполнить[55]. Ты же не сможешь ничего сделать, мастер, это выше твоих сил. Ведь так?
– Не знаю, – тяжело ответил Мальгин."
"– Вот видишь. Помоги уговорить ее, ведь она не хочет уходить из-за тебя, я чую.
– Дан, что ты говоришь! – жалобно запротестовала Купава сквозь слезы.
Оба посмотрели на нее. Мальгин, стараясь говорить проникновенно и убедительно, сказал:
– Я уже давно не имею права совета, Дан, а для нее и вовсе не авторитет… как ты уже смог убедиться. Для нее авторитет – Марсель, может, он тебе поможет? Но извини, я тоже не вижу смысла в твоем призыве.
