9
0
На огневой рубеж Тараканов вышел быстро, пританцовывая, как боксер на ринге.
— Время! — зычно гаркнул Шмидт.
От первого же выстрела разлетелась та самая бутылка, в которую не попал гауптман. Потом все слилось в сплошной треск пистолетных выстрелов и звон бьющегося стекла. Когда Владимир Иванович опустил оружие, барьер был чист, только в свете ламп, освещавших его, поблескивал острыми гранями чудом удержавшийся осколок донышка бутылки.
— Браво! — Ругге лениво хлопнул в ладоши.
Дымша затаился, не зная, как реагировать. Выхин, словно ничего не произошло, сметал осколки, готовясь выставить новую шеренгу разнокалиберной пустой посуды.
Шмидт, поиграв желваками на сухом лице, полез за бумажником.
— Поздравляю, — процедил он, подавая банкноты. — Остальные тридцать марок за господином подполковником. С меня ужин, господа, — обернулся он к Ругге и Марчевскому.
— В таком случае я должен угостить Дымшу и Выхина, — улыбнулся Тараканов. И тут же добавил: — Если разрешит господин начальник."
"— Считайте себя именинником. Деньги получите. — Ругге встал, взял пса за ошейник. — По случаю дня праздника национального труда все поедем в город. Я разрешаю…
* * *В город поехали после обеда, на двух машинах. В первой за рулем сидел сам Ругге, на переднее сиденье рядом с ним вскочил его неразлучный спутник Дар. Заднюю дверцу подполковник предупредительно открыл перед Марчевским.
— Садитесь, альтергеноссе. А вы, — обратился он к остальным, — поезжайте на машине Шмидта. Подбросьте их, гауптман.
Солдат охраны, вышел из полосатой будки и открыл ворота. Машины выехали на дорогу к городу.
Поймав в зеркальце заднего вида лицо Марчевского, подполковник участливо спросил:
— Соскучились по прелестной пани Зосе? Ничего, скоро ее увидите. Только закончим некоторые дела. Может быть, у вас и отужинаем?
— Продукты, — развел руками пан Викентий.
— Ерунда, положитесь на Шмидта, он добудет все, что только можно найти в этом городе, — и Ругге начал насвистывать сентиментальную песенку «Анти, майн блондес кинд», нещадно перевирая мотив.
«Нервничает» — понял Марчевский, уже успевший изучить привычки абверовца.
— Что вас беспокоит, Генрих?
— Потери, майн либер альтергеноссе, потери!.. — Я все больше и больше прихожу к убеждению, что среди нас затаился предатель. А может, и не один.
— Побойтесь Бога, Генрих! Вы же сами подбирали и проверяли людей. А теперь такое?
— И тем не менее предатель есть. Правда, пока это теоретически, — невесело усмехнулся Ругге, — но теория и практика в нашем деле постоянно идут рука об руку. Вам ли не знать об этом?
— Но кто, Генрих, кто?
— Кто? — поджал губы немец. — А кто угодно: Дымша, Тараканов, Выхин, Шмидт.
