9
0На другом конце длинной скамьи сидели Ругге со своим псом и Mapчевский. Не спуская глаз с Тараканова, Дымша пытался прислушаться к их негромкому разговору.
— С удовольствием составлю вам компанию, Генрих, — улыбаясь, говорил пан Викентий. — Но и вы не откажите.
— Хорошо, постараюсь. Но не могу твердо обещать.
Последние слова немца заглушила автоматная очередь, звон разбитого стекла, щелчки пуль по деревянным щитам за мешками. После стрельбы Тараканова часть бутылок осталась стоять на барьере.
— Шлехт! Плохо, — недовольный Шмидт взял у него из рук автомат. — Не надо длинных очередей, задирается ствол. На эту посуду хватит двух коротких очередей. Ясно?
— Да, — вяло согласился Владимир Иванович. — Но мне привычней пистолет.
— О?! — неожиданно оживился Шмидт. — Поставьте бутылки! — крикнул он Выхину. — Хотите пари? — гауптман повернулся к Тараканову. — За десять секунд с этого расстояния разбить всю посуду. Плачу двадцать марок, а если нет…
— Разобью! — прервал его ухмыльнувшийся Владимир Иванович. — Больше марки за каждую пустую бутылку, неплохая цена. Только дайте второй пистолет.
— Стреляете с обеих рук? — недоверчиво покосился Шмидт.
— Попробую.
— Ставлю пятьдесят марок! — неожиданно подал голос Ругге. — За вас, Шмидт! Покажите, как это надо делать.
— С вас тридцать марок, — откликнулся Шмидт. — Двадцать мои!
— Хорошо, хорошо, — засмеялся Ругге. — Но учтите, выигравший поит свою компанию, а проигравший — свою! Начинайте первым, Шмидт!
— Еще кто-нибудь хочет участвовать? — выходя с оружием в руках на огневой рубеж, небрежно поинтересовался гауптман.
— Нет, — ответил за всех Выхин и отодвинул ногой корзину с пустыми бутылками. — Желаю вам удачи!
Шмидт только криво усмехнулся и поднял пистолеты.
— Время!
Загремели частые выстрелы, полетели на пол осколки разбитых бутылок, но одна осталась стоять на самом краю барьера.
Шмидт опустил оружие.
— Попробуйте это сделать лучше, — отдавая Тараканову пистолеты, сказал он. — За десять секунд семнадцать бутылок из восемнадцати. С тридцати метров.
— Я попробую, — Владимир Иванович вогнал в рукояти парабеллумов магазины и передернул затворы, досылая патрон.
Внимательно наблюдавший за ним Дымша остался доволен: его подозрения полностью подтверждались. Все русские при стрельбе занимали другую позицию, а Тараканов встал так же, как и Шмидт — слегка согнул ноги в коленях, словно собирался пружинить при каждом выстреле. Так, в раскорячку, вставали при стрельбе только немцы! Русские и поляки стреляли стоя на прямых ногах, не сгибая рук в локтях и вытягивая их в сторону мишени. По крайней мере такова была метода обучения стрельбе в русской и польской армиях.
