Частная Академия (СИ)

И теперь я стала неприкасаемой в том смысле, что до меня реально боятся дотронуться, боятся на меня смотреть, боятся разговаривать. Одногруппники не садятся со мной на занятиях, не общаются друг с другом при мне, но я чувствую, как от них исходят волны ненависти.

Только Тарас и Макс не боятся ко мне подходить, ну и Шелест по старой памяти делится со мной последними сплетнями. И все.

Баеву на это плевать. Он и слушать меня не стал — зыркнул так, что я рот захлопнула, даже о том, что все это дело рук Шумского, а Серега Асафьев просто исполнитель, сказать не успела.

«В кабинете жутко грязно, пыль на книгах и на глобусе.

Ты знаешь, что такое глобус, Шанина?»

Урод! Ненавижу его! Не меня он защищал, а свой имидж, реноме хозяина академии. Чтобы держать всех в страхе и подчинении.

— Собираешься на выставку? Похвально!

Оборачиваюсь к Баеву, который иронично смотрит на меня, стоя в проеме открытой двери.

— Не собираюсь, — отрезаю я. — Другие планы.

— И какие же?

Мне не нравится его голос, взгляд, каким он на меня смотрит, его расслабленная поза, его скривившиеся в презрительной усмешке губы. Мне не нравится в этом человеке абсолютно все.

Даже его одежда вызывает отторжение. Стильная, очень дорогая и брендовая. Она призвана подчеркнуть, насколько Баев далек от таких, как я.

— Я задал вопрос, Мира. Какие у тебя планы или это секрет?

— Не секрет. Я иду на «Осенний бал».

— С Кочетовым?

— С ним. И что? Нельзя?

Голос срывается, мне сложно сдерживаться. Баев ведет себя так, словно он мой хозяин.

— Твой выбор. Я предупреждал. Завтра к девяти утра две гостевые спальни должны светиться от чистоты.

Сволочь! Ненавижу!

Еду в кампус в отвратительном настроении.

Не стала наряжаться. Во-первых, особо не во что, во-вторых, все равно буду выглядеть бедно и жалко рядом с «богатыми и знаменитыми», даже если б я взяла с собой свое платье с выпускного, в третьих, Тарас сказал, что придет в своих обычных джинсах и рубашке навыпуск.

А на мне плиссированная юбка выше колен в черно-красную клетку, черный топ и такого же цвета пиджак. На ногах тонкие колготки и кожаные сапоги. Хотя уже вторая половина октября, здесь относительно теплая осень и снега еще нет. Так что я совсем не мерзну, когда иду к главному корпусу.

Внутри на первом этаже непривычно празднично — коридор светится разноцветными огнями, кажется, даже голограмму поставили. Слышу знакомый голос, когда у гардероба снимаю куртку.

— До трех ночи вчера пахали, — говорит кому-то Катя Ларченко. — Как обычно, всех дотационщиков согнали украшать первый этаж. Руки до сих пор дрожат, прикинь!

Она стоит вполоборота, в ярко-желтом коктейльном платье, волосы красиво уложены. Меня не видит, зато видит та девчонка, с которой разговаривает Ларченко.

— Ну, допустим, не всех.