2
0Забыла, как тут поступают с изгоями? Я — невидимка, меня никуда не зовут, со мной не здороваются, от меня триста человек отписалось! Ты понимаешь?! Триста!
Она замолкает и умоляюще смотрит мне в глаза, отчего мне делается не себе.
— Извини, Ян. Но почему ты сама с ним не поговоришь?
Савицкая таращится на меня как на больную:
— Не соображаешь?! Темный на то и Темный. Он не прощает. Никого и никогда! Если б он не был таким, какой он есть, не держал бы всех в страхе. Ульссон уже несколько дней носа не кажет. Сучка фригидная!
Яна злорадно смеется, она явно не забыла унижения бывшей подружки.
— Помоги! Тебя он может послушать.
— Сама же говоришь, он не прощает!
— Ну так попробуй! — Яна теперь не просит, а почти требует. — Предложи ему что-нибудь! Тебе жалко, что ли? Ты же трахаешься с ним. Я заплачу!
— Что?! — Не знаю, на что больше возмущаться: то ли на ложь про наши с Баевым отношения, то ли на попытку купить меня. — Нет! Прости, но… нет! Я не буду его просить за тебя.
Янка злобно щурится — а еще мгновение назад она буквально умоляла меня.
— Ну ты и дрянь, Мирка! — шипит Савицкая. — Думаешь, высоко взлетела, в сказку попала? И так всегда будет? Он поиграет с тобой, унизит Стэна, ты только для этого и нужна Баеву! А потом раздавит, сотрет в порошок. Как любого. Думаешь, тебя это не коснется? Ты просто его не знаешь!
— Хватит! — Снова пытаюсь уйти, но Янка не отпускает. Ее аж трясет!
— Ты хоть понимаешь, что такое жить вне системы? Когда ты одна против всех?! Когда ты никому больше не нужна! Мне отказали в летней стажировке! Баев любому может сломать жизнь! Не заблуждайся на его счет!
Отталкивает меня, а затем еще пару студентов, которые попадаются ей по дороге, и бежит с лестницы как очумелая.
Неприятный осадок от этого разговора остается надолго — даже когда еду домой, мысленно прокручиваю в голове слова Янки. С чего она вообще решила, что я с ним сплю?! Нет ничего, и быть не может. Просто я один раз напилась, и все. А то, что Баев не ангел и кому угодно может жизнь испортить, — так это не новость. Как будто мне это нравится в нем! И как его непомерная жесткость, даже жестокость, может сочетаться с настоящей, неподдельной заботой и ответственностью? Как будто два разных человека в нем живут!
Не успеваю начать уборку, как звонит Филипп Иванович, требует спуститься к нему в кабинет и подписать «допник к трудовому соглашению».
— Пустая формальность, Мирослава, — объясняет наш администратор, когда я уже сижу в его каморке. — Вступили в силу поправки в Трудовой кодекс, наши юристы требуют, чтобы все было по закону… Вот здесь и здесь поставь подписи.
— А можно прочитать сперва?
— Конечно.
