Чаща

Я заметил, что позади подсудимых сидели их ближайшие родственники с бледными лицами вроде посмертных масок: кожа натянута, скулы выпирают, глаза впалые. Они напоминали часовых, охраняющих своих отпрысков. Чувствовалось, что они очень расстроены. Я их мог бы и пожалеть, но у Эдуарда Дженретта и Барри Маранца защитников хватало.

У Шамик Джонсон не было ни одного.

Конечно, я понимал, что там на самом деле произошло. Они начали пить, потеряли контроль над собой, перестали думать о последствиях. Возможно, больше они никогда такого не сделали бы. Может, на всю жизнь запомнили бы полученный урок.

Но жалости к ним я не испытывал.

На свете есть действительно плохие люди, которые всегда и везде будут причинять боль другим. Есть и другие — возможно, они составляют большинство подсудимых, которые случайно оступились. Но это не моя задача — отделять первых от вторых. Решение принимает судья, который и выносит приговор.

— Понятно. Что произошло потом?

— Он закрыл дверь.

— Кто именно?

Она указала на Маранца.

— Шамик, вас не затруднит, во избежание путаницы, называть одного мистером Маранцем, а другого — мистером Дженреттом?

Она кивнула.

— Итак, мистер Маранц закрыл дверь. Что последовало за этим?

— Мистер Дженретт велел мне встать на колени.

— А где был в тот момент мистер Флинн?

— Я не знаю.

— Вы не знаете? — Я изобразил удивление. — Разве он не поднялся с вами наверх?

— Поднялся.

— Разве он не стоял рядом с вами, когда вас схватил мистер Дженретт?

— Стоял.

— А потом?

— Не знаю. В комнату он не вошел. Просто позволил закрыть дверь.

— Вы его еще увидели?

— Только позже.

Я глубоко вдохнул и бросился в омут. Спросил Шамик, что произошло потом.

Короткими вопросами провел ее через изнасилование. Вопросов хватало, мне хотелось, чтобы присяжные получили как можно больше информации. Я понимал: им совершенно не хочется это слушать, но гнул свое. Стремился, чтобы Шамик не упустила ни единой подробности, рассказала, кто что делал и что говорил.

Конечно же, у присяжных глаза лезли на лоб.

Когда мы закончили непосредственно с изнасилованием, я выдержал короткую паузу и перешел к самому скользкому моменту.

— В вашем заявлении вы указали, что насильники использовали имена Кэл и Джим.

— Протестую, ваша честь."

"Флер Хиккори вмешался в первый раз. Таким спокойным, ровным голосом, который нельзя не услышать.

— Она не указывала, что они использовали имена Кэл и Джим. И в заявлении, и в первоначальных свидетельских показаниях четко прописано, что их звали Кэл и Джим.

— Я перефразирую вопрос, — сказал я с раздражением, чтобы присяжные оценили мелочность придирок защиты. — Кто из них Кэл, а кто — Джим?

Шамик идентифицировала Барри Маранца как Кэла, а Эдуарда Дженретта — как Джима.