Чаща

— Наглая ложь!

— Но признал, что добрался только до второй базы.

— Если он о том, что намеренно сталкивался со мной, чтобы полапать, когда мы играли в софтбол,[41] тогда да, он говорил правду. Он действительно такое сказал?

— Да. И еще сказал, что переспал с Марго.

— Вот это, вероятно, правда. Многие переспали с Марго.

— Но не я.

— Только потому, что я подцепила тебя сразу после приезда.

— Это точно. Он сказал, что Джил и Марго разбежались.

— И что?

— Думаешь, правда?

— Не знаю. Но ты же помнишь, как все это было в лагере. Жизненный цикл укладывался в семь недель.

— Все так.

— Но?..

— Но, согласно общепринятой версии, обе пары отправились в лес, чтобы… ты понимаешь.

— Как мы с тобой.

— Да. И у моей сестры с Дугом был роман. Я не говорю, что они влюбились друг в друга, но время проводили вместе. Но если Джил и Марго разбежались, зачем они ночью шли в лес?

— Понятно. Если они с Джилом разбежались… и мы знаем, что Джил в ту ночь не умер…

Я подумал о предположении Райи Сингх, женщины, которая знала и, возможно, достаточно близко, Джила Переса, или Маноло Сантьяго.

— Может, Джил убил Марго. Может, Камилла и Дуг случайно на них наткнулись…

— …и Джил убрал их как ненужных свидетелей.

— Да. Он понимал, в какую влип историю. Он из бедной семьи. Брат — бандит. Подозрение все равно пало бы на него.

— И он подстроил все так, будто убили и его.

Какое-то время мы молчали.

— Что-то мы упускаем, — первой заговорила Люси.

— Знаю.

— Возможно, мы приближаемся к разгадке.

— Или удаляемся.

— Одно из двух, — согласилась она.

И как же мне нравилась ее компания!

— Есть кое-что еще, — добавил я.

— Что?

— Сочинение. Помнишь, ты увидела меня в рубашке, залитой кровью, а я сказал, что мы никому ничего не должны говорить?

— Ну… не знаю.

— Давай вернемся к первой части сочинения… там все правильно. Насчет того, как мы ускользнули в лес.

— Да.

— Как кто-то об этом узнал?

— Понятия не имею, — ответила Люси.

— Как кому-то стало известно, что ты увела меня в лес?

— Или… — Она замолчала, шумно сглотнула. — Или насчет моих чувств к тебе?

Мы помолчали. Люси пожала плечами:

— Может, это было очевидно любому, кто видел, как я на тебя смотрела.

— Я изо всех сил стараюсь сдержать улыбку.

— Не слишком старайся. С первой частью сочинения ясно. Давай перейдем ко второй.

— Насчет меня и рубашки, залитой кровью. Как это всплыло?

— Представить не могу. Но знаешь, что меня поразило больше всего?

— Что?

— Кому-то известно, что мы разделились. Потеряли друг друга из виду.

Меня это смущало.

— Кто мог это знать? — спросил я.

— Я никому не говорила.

— Я тоже.

— Кто-то мог догадаться. — Люси помолчала, вскинула глаза к потолку.