Час негодяев

Оно тонко поскуливало и смотрело на нас большими глазами, а из глаз текли слезы. Мэн Да крикнул, и животное скрылось в зарослях тростника. Я считаю, что это был цилинь, а Мэн Да говорит, что это был сыбусян. Рассудите нас, о Учитель!

Учитель спросил:

– А велико ли было животное?

– Оно было размером с лошадь, но высотой с собаку! – ответил Мэн Да.

– Уху! – воскликнул Учитель с тревогой. – Это был зверь пицзеци. Его появление в мире всегда предвещает наступление суровой эпохи Куй. А столь большие пицзеци приходят лишь накануне самых ужасных потрясений![85]

Когда звук «вертушки» растаял в ночи, а я стал богаче на восемь миллионов долларов, я отъехал в другое место и встал.

Осмотрелся… тихо. Буча начнется с утра, но я к ней готов. Я знаю, что и как говорить и что делать, чтобы выйти сухим из воды. Потому что для Системы, жизни Дубенцова, несмотря на его генеральское звание, жизнь Алекса не более чем статистическая погрешность…

И тот, кто умеет грамотно убрать своих врагов, всегда ценен для Системы. А тот, кто уберет засветившихся и запачкавшихся, еще и окажет Системе услугу.

Я достал ноут и вышел в скайп. Адресат оказался на месте, он ждал. На меня смотрел Фельдман, небритый, в своем черном костюме.

– Добрый день, Михаил Иосифович.

– Добрый… – Фельдман подозрительно смотрел на меня.

– Разрешите выразить вам свои соболезнования по поводу произошедшего.

Фельдман фыркнул:

– А ты не охренел?

– Нет. Не охренел. Я вполне искренне.

Фельдман наклонился к экрану.

– Думаешь, я тебя в России не достану?

– Ну, конечно, достанете. А потом днепровский снайпер достанет вас. И еще кого-то.

И еще. Око за око. Так? Я ведь в Чечне служил, за кровную месть побольше вашего, еврейского, понимаю. Не смогут найти вас – примутся за родственников. Еврейские семьи большие.

– Ты…

– К вам летит некто господин Либман.

– Кто?

– Либман. По супруге.

– А…

– Вы знаете, что он в Чечне со снайперкой баловался?

– Нет…

– А между тем это так. И знаете еще что?

…

– Если у вас, к примеру, появится желание зайти в эллинг, который построил господин Либман у своей дачи, ну, тот самый у Днепра, и посмотреть под сходнями… думаю, много интересного там найдете.

На каждый вопрос должен найтись ответ, верно? Как в хорошем детективе…

Фельдман помолчал, принимая решение.

– Вместо господина… Либмана… теперь вы будете?

– Это не я решаю.

Мы смотрели друг другу в глаза – и хотя нас отделяли несколько сотен километров, мы чувствовали друг друга.

– Хорошо. Но по Донецку нам не мешайте. Ваши интересы мы учтем. И в Днепр больше ни ногой.

Я улыбнулся.

– Я серьезно! – резко сказал Либман. – Всему есть предел.