И я хочу, б… спросить – какого хрена? Если кто-то хочет возмутиться и сказать – ни фига, не по правде мы живем, надо по-другому – то где они были раньше, б… Где они были, когда тут тербаты с бэтрами были! Где они были, когда русских за флаг, за аватарку в СБУ сливали, б… Где они все были! А теперь – п…ть, что нечестно живем? Б… да засуньте вы свой язык в…
– Алекс…
– Ну, что? Сказать мне что-то хочешь?!
– Мой сын пропал на Майдане двадцатого. Наверное, он встал бы и сказал, что так неправильно. Но он пропал.
Алекс помолчал. Потом еще отхлебнул водки, сказал трезвым, совершенно не подходящим к обстановке голосом:
– Хватит.
Днепропетровск, бывшая Украина.
26 июня 2019 года"
"В посольстве, отметившись и написав отчет, Козак напрочь проигнорировал предупреждения и Кудроу, и Поверенного в делах, что больше судьбу испытывать не стоит. Он расписался в том, что получил предупреждение о нежелательности его нахождения на украинской земле, и вышел из представительства.
Осмотрелся. Теперь охрану американского диппредставительства усилили бронированными машинами, а на крыше, скорее всего, снайперы и оборудование для быстрого определения направления снайперского огня.
Но что-то ему подсказывало, что так они снайпера не найдут.
А у него сейчас вопрос, куда идти ему. В номер отеля, в который уже наведались?
Как оперативник и снайпер «команды кризисного реагирования», он был намного больше, чем просто солдат морской пехоты США, и даже больше, чем просто солдат спецназа.









