6
0Он тёмный, Асия, не обманывайся.
Ректор ради разнообразия решает не продолжать тему. Наверное, думает, что я никуда не денусь. Я возвращаюсь к еде, а Асдер берёт бокал.
— Асия, ты можешь помочь мне в одном деле. Разумеется, я в долгу не останусь, — переводит он тему.
— Каком? Ничего такого я делать не буду!
— Вполне невинное дело, — улыбается ректор.
Асдер постукивает пальцем по столу, слегка выпуская тьму. И тут же на террасу входит слуга.
— Принеси мне, — коротко говорит ректор.
Я ёрзаю на стуле от любопытства. Вскоре слуга возвращается с подносом, на котором лежит толстая, потрёпанная тетрадь. Поднос опускают на стол.
— Это записи твоего отца. Возможно, тебе удастся понять, о чём они, раз вы с ним были так близки.
Кусаю губы, от того, что меня захватили эмоции, и защемило сердце. Записи отца. Дрогнувшей рукой открываю первую страницу, и на меня обрушиваются воспоминания.
Это шифр, который тёмному не понять. Потому что это наш детский шуточный секретный язык. Я помню, как папа учил ему нас с сестрой, как мы оставляли друг другу милые послания в неожиданных местах вроде ботинок или цветка в гостиной.
Я понимаю каждое слово. Но будет ли правильным рассказать всё ректору? Ведь отец хотел это скрыть. И я пока не знаю, зачем. Но наверняка это очень важно, иначе зачеи отец пошёл на преступление?
Значит, надо сказать, что я ничего не понимаю. Но мне бы самой хотелось прочесть записи. Только как это сделать, чтобы Асдер не понял, что я в них разбираюсь?
Глава 27
— Асия, — окликает меня ректор.
Видимо, я слишком глубоко погрузилась в воспоминания.
Хорошее, беззаботное время. Тогда я была уверена, что у меня вся жизнь впереди, наполненная приключениями и открытиями, а сейчас я только и думаю как мне выжить, как обеспечить семью и закончить академию.
С последним возникает всё больше проблем, я совершенно не успеваю выполнять домашние задания.
— Я не знаю этот язык, — стараюсь говорить как можно более непринужденно, — мой отец владел несколькими языками в совершенстве, был выдающимся учёным и сильным магом.
— Да, Асия, твой отец внёс большой вклад в развитие магии, но закон один для всех. Закон не терпит исключений, — голос ректора холоден и отстранён. Он просто говорит неприятный факт.
— Вы жестоки, — не могу выпустить тетрадь отца из рук, когда провожу пальцами по шершавой поверхности обложки, то я будто чувствую его магию, — он был моим отцом. Для вас он просто маг, который преступил закон. Очередная работа. Для меня он был самым близким и родным человеком, тем, кто заботился обо мне.
— Теперь я позабочусь о тебе, — его голос звучит ниже.
— Сомневаюсь, что мне подойдёт такая забота, — я гневно смотрю в глаза ректору.
— А я уверен, что подойдёт, — уголки его губ снова тянутся вверх.
