0
0Как любила гулять по берегу реки в непогоду, ощущая новизну и остроту жизни.
Детдом меня подкосил, сделал из веселой, смелой девчонки забитое, готовое на всех огрызаться существо, желающее только одного: выжить любой ценой. И чтоб никто не трогал…
Если бы не эта ситуация, я бы не узнала, что могу любить. Что могу вообще испытывать такие сильные чувства: любовь, ненависть, горечь, боль, отчаяние, надежду. Счастье.
Если бы не эта ситуация, я бы не встретила Ваньку…
Честно говоря, единственное, о чем сейчас болит сердце, до сих пор болит, так это о нем.
Я понимаю холодным разумом, логикой, что с ним все хорошо. Наверняка все хорошо. И я поступила правильно. А сердцем не могу до сих пор принять.
И каждое утро думаю о том, как он сейчас. Что делает. Просыпается? Что кушает? Ему вкусно? Он, наверняка, пойдет в новую школу… Хочет ли он? Или переживает? Скучает ли по маме? Скорее всего, Хазаров не позволил ему вернуться, но видеться-то явно разрешил… Я надеюсь… Как он засыпает? Вспоминает ли он, как я ему пела колыбельную? Про волчка?
“ — Но ты же с краю лежишь, значит, я не упаду?
— Ни за что… Спи…”
Мне очень хочется, чтоб он засыпал с улыбкой. До слез в глазах хочется.
— Аня!
Меня вырывает из мыслей голос Василия Ивановича, моего нынешнего начальника, детского реаниматолога, поворачиваюсь, смотрю.
Он выглядывает в дверь, хмурит густые брови, кивает сурово, зовя работать.
Подрываюсь и бегу. Когда у него такой взгляд, значит, надо торопиться.
— Давай, по скорой парнишка едет, — коротко говорит Василий Иванович, — падение с высоты. Перелом руки диагностирован, но подозрение на сотряс. Без сознания.
Киваю, привычно прикидывая порядок действий. В принципе, ничего особенного, да и Василий Иванович, один из лучших детских реаниматологов города. Он, словно надежная скала, с ним не страшно.
Хотя, изначально я не хотела идти сюда, в детскую многопрофильную. Думала, найти что-то из совершенно другой сферы, спокойное… Например, в клинику, делать массажи… Прибыльно и без нервов…
Но Василий Иванович позвонил сам. Он откуда-то узнал про меня, я потом уже выяснила, что Иваныч провел работу, старый партизан.
Я согласилась выйти попробовать. Просто потому, что сил не было сидеть дома уже.
Неделю после того, как вышла из дома Хазарова и доехала до своей квартиры, я просто лежала, смотрела в потолок, ни о чем не думая.
Вставала, ела то, что оставалось в холодильнике, спала. Опять вставала, ела, спала. Наверно, организм таким образом защищался от стресса.
Через неделю я посмотрела на себя в зеркало, не узнавая в страшной, замученной женщине себя прежнюю, уныло оскалилась и плеснула в отражение водой.
А затем собралась с силами…
И начала жить дальше.
Просто потому, что надо. Просто потому, что по-другому никак.
