2
0Вот только взгляд черный не позволяет обмануться… — А я же чувствовал! Ну не может все так вовремя быть! И сын… Давно знали, да? Ждали? И тема с фотками… Чтоб шевелиться начал? Прыгать? Ну, чего молчишь? Хочешь, чтоб по-другому спросил?
Он внезапно резко подается ко мне и дергает за ногу к себе!
Не могу удержать вскрик, падаю на спину, нелепо выставив вперед руки, и оказываюсь под ним.
Застываю, глядя в черные, жестокие глаза. Хазаров тяжелый, словно каменная плита. Могильная. На грудь давит.
Упираюсь в плечи, в бессильной попытке выбраться. Хазаров легко преодолевает мое сопротивление, перехватывает запястья, сжимает до боли и синяков, припечатывает над головой к матрасу. И смотрит. Страшно смотрит, так же каменно, как и держит. И в глазах его приговор.
Молчу, слыша, как бешено, больно стучит сердце в груди. Мое? Его?
Глава 58
— Тварь… — выдыхает Хазаров мне в губы, — какая тварь… Ядовитая. Я же тебя убью сейчас, слышишь? — он встряхивает мои ладони, жмет сильнее, мне больно, но не покажу ни за что! Только губу до крови кусаю внутри, чувствую металлический привкус, стук сердца уже в голове, кажется. Он меня убьет. Просто убьет. Он уверен, что я… И его не переубедить! Любые мои попытки будут казаться смешными и только еще больше спровоцируют. Потому я делаю единственное, что возможно в такой ситуации. То, что мне диктует инстинкт самосохранения. Молчу. И взгляда не отвожу. Хазаров дышит тяжело, глаза становятся совсем безумными, и это страшно. Да, до ужаса, сковывающего сознание. И хочется рваться из его рук, отталкивать, до истерики хочется, так пугает! Но ничего не делаю, потому что… Бессмысленно… Он не отпустит. Просто не отпустит… — Говори… — низкое рычание, полностью парализующее и без того агонизирующее сознание, — говори, дрянь! Признайся… И я… Забуду… Слышишь?
В этот момент он ощутимо толкается в меня бедрами, даже через покрывало давая понять, что имеет в виду. И мне противоестественно горячо. Так бывает, наверно, когда удав сильнее стискивает, но еще не до смерти. Тесно, тяжело и кажется, что если дать слабину, то выпустит… Но это все иллюзия…
— Я тебя оставлю себе, — продолжает Хазаров, — а с ними… Я с ними разберусь. Уже разобрался. Они больше тебя не достанут. Сколько ты стоишь? А? Я дам больше.
Я не успеваю сказать ему ничего, не успеваю возмутиться самой постановкой вопроса и предложения, Хазаров накрывает мои губы своими, не целует, заставляет, принуждает отвечать! Грубо и злобно, показывая свою власть и силу. Бессмысленно дергаться, бесполезно пытаться остановить…
Это так жутко, так унизительно… И то, что он говорил до этого, и то, что делает сейчас… И то, что явно собирается еще сделать.
Закрываю глаза. Это единственное, на что я способна в этой ситуации.
