Будь моим

Хочу включить кондиционер, открытые настежь балконные двери только усугубляют ситуацию, гоня в дом горячий воздух с улицы, но понятия не имею, куда сунула пульт. Я запросто могла положить его в холодильник. Я рассеянная, хоть и спала как убитая прошлой ночью.

Тру пальцами шею над ключицей, натягивая ворот белой рубашки на то место, где малиновым цветом светится большой засос. Может быть, это был укус, мне трудно сказать, ведь у моих мозгов летаргический сон. Наверное, это инстинкт самосохранения.Он спасает мои мозги от перегрева.

Между ног ноет и побаливает. Очень ненавязчиво, но этого достаточно, чтобы при каждом движении я получала напоминание о том, что внутри меня побывал мужчина.

Достаточно, чтобы этот дискомфорт можно было не заметить и в стотысячный раз барахтаться в своих ощущениях, пытаясь запомнить их. Но проблема в том, что я не хочу запоминать и вспоминать, я… хочу еще. Я хочу Градского. Стоя на своей кухне, я, мать вашу, хочу снова заняться с ним сексом!

Когда я проснулась в его постели сегодня утром, хозяина дома уже не было. Он скинул мне сообщением инструкции о том, как закрыть квартиру, предложив остаться в ней, если мне так угодно, а сам уехал по делам.

Спать с ним в одной постели — проклятая зависимость. И ломка… не за горами…

— Можно мне капучино?

Обернувшись, смотрю на брата.

Он заходит на кухню и опускает на стол большую коробку, на которой написано «Небьющееся». По коридору за спиной Андрея снуют грузчики, заполняя его такими же коробками. Я не думала, что у меня так много вещей. Я ведь толком ничего и не паковала…

— Молока нет, — говорю, забирая чашку из кофемашины. — Американо. — Протягиваю её брату.

— Тогда добавь сахара.

— Сахара тоже нет.

— М-да… — резюмирует брат.

— Я еще не была в магазине, — оправдываюсь.

На самом деле, в продуктовых магазинах я нечастый гость. Мы оба об этом знаем. Кухня — это территория мамы. Я с детства смутно представляю, откуда берутся продукты и что с ними делать, чтобы получился обед или ужин.

— Надеюсь, ты не умрешь от голода в новой самостоятельной жизни. — Андрей подходит к балконной двери, по пути забрав у меня чашку.

— А кто кормит тебя? — складываю на груди руки. — Стася?

— Мы расстались. — Отпивает, глядя на город.

— Когда? — выгибаю брови.

— Недавно.

— Вы… долго были вместе… — откашливаюсь.

— Ну а теперь не вместе, — пожимает он плечом.

Я не рассчитывала сыграть марш Мендельсона на их свадьбе, но все это неожиданно, ведь мы общались… в отличие от других его девушек, с этой я была знакома. Наверное, я слишком плохо отпускаю людей, раз новость вызывает легкий дискомфорт в груди.

— Не морочься, — Андрей смотрит на меня, будто читая мысли. — Быть матерью Терезой утомительное кредо.

— А ей это нравилось.