2
0В ответ на эту пошлость решаю поделиться своей философией:
— А я люблю цифру восемь. Если ее перевернуть, будет знак бесконечности. Хочу сделать такое тату.
— Бесконечность — это очень долго, — замечает Влад.
— Смотря для чего.
— Для чего угодно. Все рано или поздно надоедает.
— Любовь не надоедает, — стою на своем.
— Все проходит, особенно любовь, — философствует он.
— Я надеюсь, что нет.
— Я в этом не сомневаюсь.
Игнорирую эту насмешку.
— Я бы не смогла играть, если бы не верила в это. А он, — намекаю на Антона, — не смог бы петь.
— Поверь, его интерес к любви отношения не имеет, — просвещает Влад.
Я выпрямляюсь так, что задеваю под столом его ноги своими.
— Градский, заткнись… — прошу его звонко.
В ответ он смеется, разминая шею и сверкая белыми ровными зубами, а наши ноги продолжают контактировать. Он не может этого не замечать, он просто позволяет этому продолжаться, делая вид, что ему все равно.
Глотаю воду из стакана. Грохнув его о стол, объясняю:"
"— Ты просто никогда не был влюблен и не знаешь, что это такое, когда весь твой внутренний мир взрывается от одного взгляда, улыбки или прикосновения.
Выслушав мою тираду, Влад трет ладонью подбородок. В его глазах серебряный блеск, но нет насмешки.
— Это то, что ты чувствуешь, когда я рядом? — спрашивает с интересом.
— Умножь на бесконечность, и будет примерно это, — проговариваю я.
Он молчит, терзая мое лицо своими серыми глазами.
Мне и правда жарко, несмотря на работающие на полную мощность кондиционеры.
Схватив со стола салфетку, обмахиваюсь ею, получая ровный вопрос:
— Что ты хочешь от меня, Арина?
Я не думаю.
— Будь моим первым.
Глава 15
Пять секунд слушаю, как стучат приборы вокруг нас. В течение этих секунд Градский смотрит на меня из своей расслабленной позы неподвижными глазами.
Самое сумасшедшее во всем этом то, что с ним мне не стыдно разбрасываться подобными заявлениями. Его мало что может смутить, от этого и я становлюсь безрассудной. Я наслаждаюсь его чертовой неспособностью смущаться. И наслаждаюсь возможностью сказать ему то, что сидело во мне годами.
— И каким ты его себе представляешь? Свой первый раз со мной? — спрашивает наконец-то.
У меня сосет под ложечкой.
Кажется, он тоже это понимает, потому что ерзает по стулу, а его голос стал на полтона глубже, как и внимательный взгляд, царапающий голую кожу моих плеч.
Озираюсь по сторонам и, взметнув над столом руку, забираю себе его кофейную чашку, наплевав на блюдце. Делаю большой глоток и возвращаю ее на место полупустой. Влад провожает мою суету глазами, оставляя комментарии при себе.
