6
0
Девица желчно молвила:
— О чем нам с вами говорить?!
И потянула спутника прочь.
Оля растерянно смотрела им вслед. Послышалось? Но парень вдруг на долю секунды обернулся. Резким движением провел ребром ладони по шее — мол, зарежу. И снова ласково склонился к зазнобе.
Балерину начала колотить дрожь. Подошла к своим танцорам, очень фальшиво и бодро спросила:
— Ребята, вы не устали? Третье действие длинное. Может, домой пойдем?
— Нет! Нет! — дружно возмутилась группа.
И снова хлюпала носами, когда Солор безнадежно пытался поймать тень своей погибшей возлюбленной. А Ольга чувствовала, как весь страх, что копился с четырех лет и лишь ненадолго ее отпустил, навалился с новой, сокрушительной силой.
Всю ночь она не спала.
Когда в шесть утра приехал Георгий, чемоданы были уже собраны.
Ольга попросила жениха купить билеты на одиннадцатичасовый «Сапсан» до Питера. Потом позвонила квартирной хозяйке, сказала, что съезжает сегодня. Затем побежала в Центр. К Антонине Валерьевне идти не решилась — оставила заявление Ксюше.
В три пополудни они уже были в Питере. Гулять по Северной столице не стали — сразу пересели на «Ласточку» и отправились в Псков.
Гоша всю дорогу переживал, что Оля испугается его убогого домика, суровой бабушки, трех громадин — борзых собак. Но невеста заверила, что с ним она больше никого и никогда бояться не будет.
РиммаНет ничего в мире лучше горячего душа. Я включила абсолютный кипяток, но все равно пару минут меня продолжала бить дрожь. А потом — наступила полная эйфория. До чего приятно возлежать после трудного дня под пушистым одеялом на мягких простынях! Ощущать свое тело теплым, чистым и (чего зря скромничать) красивым! Щипать виноград из вазы с фруктами. И смотреть в приглушенном свете торшера трогательный индийский фильм на огромном экране.
Я чувствовала себя великолепно. Фигурант найден, задание выполнено, затраты минимальны. Чего еще можно желать?
Единственно, Ольгин рассказ — о дохлой крысе под дверью, об угрозах — меня слегка взволновал.
Впрочем, чего теперь за нее беспокоиться? Балерина сбежала, находится в семистах километрах от Москвы, под охраной жениха, суровой старухи и трех борзых собак."
"Деревню Прасковичи накрыла тьма, но оказалась она не такой черной, как в это же время в Москве. Чувствовалось, что Питер с его белыми ночами неподалеку. Терпеть не могу спать, когда в комнате светло. Я на секунду выпрыгнула из постели, задернула плотные шторы. Теперь все готово к тому, чтобы не выбираться из кровати как минимум ближайшие десять часов. Устала и заслужила. Даже волосы укладывать не буду. Ногти у меня сейчас синие с черной окантовкой, под такой окрас живописный беспорядок на голове очень даже пойдет.
