6
0Там номинал — пятнадцать тысяч!
— Знаю, — усмехнулась Оля, еще недавно танцевавшая в третьей вариации картины «Тени»."
"— Штук десять я нужным людям раздам, — деловито произнесла Антонина Валерьевна, — а остальные ты забирай.
— Зачем они мне?
— Артистов своих сводишь.
— Да они не выдержат «Баядерку»! Сложный, длинный балет.
— Ты что, не понимаешь? Они должны сходить.
— Ну, пусть идут с родителями!
— Нет. Тут дело практически политическое. Они должны быть со своим постановщиком. С тобой.
— А что я делать буду, если хотя бы один — в незнакомой обстановке — мне истерику устроит?! Во время спектакля?!
— Брось. Они тебя слушаются.
И повесила трубку.
«Вот мне радость! — сердито думала бывшая балерина. — Еще недавно сама танцевала, а теперь инвалидов выводить. Да еще в партер, всей труппе на смех».
Но спорить с Антониной Валерьевной — в Центре все знали — категорически нельзя. Поэтому Ольга немедленно прекратила занятие по растяжке и побежала составлять список. Надо взять самых спокойных.
Ярик — девушка, конечно, понимала, что подросток в нее влюблен — в число благонадежных не входил. Но она решила рискнуть. Все-таки солист и по натуре обидчивый. Парень обрадовался, но попросил:
— Федя. Не говорить.
— Почему?
Он взглянул жалобно:
— Смеяться.
— Ладно, — улыбнулась она.
Впрочем, обзванивала родственников Ксюша, и что конкретно надо сказать Федору, Ольга уточнить забыла.
Мучиться в метро не пришлось — Центр выделил микроавтобус. Пока ехали, балерина надрывала голос, рассказывала, что нельзя. В конце спича непедагогично пообещала:
— Кто будет блажить — лично врежу. Линейкой по икрам.
Все ее сегодняшние подопечные балетом занимались и болезненный удар знали. Поэтому в театре вели себя поскромнее обычных школьников, что шуршали во время действия фольгой шоколадок и подглядывали в телефоны.
Во втором действии Оля позволила себе расслабиться. Никию танцевала одна из самых неприятных солисток, и когда та после укуса змеи билась в конвульсиях, отставная балерина представляла, что более удачливая соперница по театральным подмосткам умирает в реальности. (А ее собственные танцоры принимали спектакль за правду и дружно всхлипывали.)
В последнем антракте Ольга повела свою команду в парадный зал. Показала ребятам, насколько прихотливо разрисован здесь потолок. Аутисты обожают разглядывать узоры, и воспитательница думала ненадолго отвлечься, самой понаблюдать за толпой.
И вдруг услышала:
— Сдохни, гадина!
Вздрогнула, резко обернулась.
За спиной — молодая, хорошо одетая пара. Девушка в коктейльном платье, парень в костюме. Оба смотрят с удивлением: что, мол, дергаешься?
— Вы что-то сказали? — обратилась Ольга к молодому человеку.
Тот обернулся к своей спутнице, развел руками.
