10
0– сказал водитель.
– Кто это?
– От Курбатова... – пояснил Иванчук. – Там двое сбежали... Одного закрыли, а другого искать надо... Ангулина вызывать надо и Барцева...
– Как они убежали? – спросил капитан.
– Да как, восемь человек убиты, четыре ранены. Меня вот оприходовали... Профессионалы, видать, в спецназе служили...
– Да, задали вы нам задачку... Как нам второго найти, если он такой? – В голосе прапорщика угадывалось волнение слабого духом человека.
– А не надо никого искать...
Это был голос Стаса.
– Спиной ко мне все встали... Предупреждаю сразу, оборотней терпеть не могу и стреляю без всякого сожаления...
Скоро послышался скрежет ключа в замочной скважине, и дверь в камеру распахнулась. Никита вышел в дежурку, где у окна рядком стояли напуганные менты и освобожденный ими преступник.
– Меняемся местами, – сказал Стас.
Видно, подкрепленные силой оружия его слова звучали более чем убедительно. Ему не понадобилось объяснять, что значит меняться местами. Незадачливая троица поняла его с полуслова и молча переместилась в камеру, которую только что занимал Никита. Стас закрыл их на ключ.
– Позвонить надо...
Никита взялся за трубку телефонного аппарата, но в этом время возле их вездехода за окном остановилась машины – желто-синий «уазик» с мигалкой на крыше.
– Уходим, – скомандовал Стас.
Они вышли на крыльцо административного здания в тот момент, когда к нему же подошли два молодых парня в милицейской форме. У одного на плече коротким стволом вниз висел автомат. И у Никиты точно в таком же положении автомат. И на лице такая же непоколебимая уверенность в своих чрезвычайных полномочиях. Поэтому милиционеры даже посторонились, пропуская Стаса и шедшего вслед за ним Никиту.
Менты вошли в здание, а они со всех ног понеслись к своей машине. Менты выскочили на крыльцо, но вездеход уже набирал ход.
Милицейский «уазик» обладал неплохой проходимостью, но догнать гусеничный тягач не смог – по той простой причине, что Стас догадался прострелить колесо из бесшумного пистолета...
* * *Проснулась Марта в полутемной душной комнате. Пахло землей и плесенью. Она лежала на каком-то диване – ни простыни, ни матраца. Голые, плохо оштукатуренные стены, дощатый пол, маленькое слуховое окошко под потолком. Судя по всему, это было подвальное помещение, куда ее сплавил самозваный капитан. На ней не было наручников, и ноги не связаны. Но это и не нужно. Стены – железобетонные плиты в облицовочном камне, выход закрывала бронированная дверь... Из мебели только диван, столик, тумбочка и стул. В углу возле двери стояло замусоленное ведро – судя по всему, для отправления естественных надобностей.
Собственная судьба волновала ее постольку-поскольку. Куда больше волновалась она за брошенных детей и пропавшего мужа.
