Брат моего парня

Подумав секунду, пишу ему в ответ: “Я думала, что в черном списке я”.

“Че за ерунда?”, — отвечает он. — “Давай встретимся”.

Я медлю, потому что мои сомнения никуда не делись. Лекс… он милый, но, мне кажется, что конфликт с Владом ему не по зубам.

Они подрались!

Этот способ решения конфликтов дерьмовой эффективности. Я не отважусь на вторую встречу с этой компанией в качестве… Боже… я не собираюсь с ним встречаться, но даже в качестве его приятельницы на эту встречу я не отважусь. Я не хочу собирать лбом шишки, я же не идиотка.

В этой компании мне делать нечего…

Я туда и не стремлюсь!

“Я занята до конца недели.

“А на выходных?” — настаивает.

“На выходных день рождения у моей сестры. Мы идем в ресторан, в общем, я буду занята”, — печатаю в ответ.

“Ладно, тогда напишу на следующей”, — отвечает он.

Я очень в этом сомневаюсь, поэтому пишу “ок”.

Отложив телефон, опускаю лицо в ладони, пытаясь остудить ими свои щеки.

Когда нос начинает чесаться от ковыряния в кипах пыльной бумаги, а в висках стучит от трехчасовой непрерывной работы за компьютером, решаю, что пора отсюда убираться.

Сняв со спинки стула куртку, исчезаю так же тихо, как появилась.

На площадке второго этажа глаза скачут из угла в угол, в поисках знакомого силуэта, и я не знаю, чего во мне больше, радости или разочарования, потому что никого здесь нет.

Вырвавшись на улицу, вдыхаю свежий воздух, который прочищает нос. Уже начало темнеть, и вдоль шоссе зажглись фонари.

Я не должна оборачиваться, но все равно вижу, что черный джип все еще на месте.

Отвернувшись, против ветра устремляюсь к автобусной остановке, подальше от этого склада и от этого джипа.

Десять минут спустя кляну себя за то, что не изучила расписание автобусов. От холода немеют губы, под джинсами мурашки, колючие как иголки. Стуча ногами друг о друга, дую на руки через перчатки и замираю, когда на дороге впереди появляется знакомая черная громадина.

Я замотана в шарф, и из-под шапки торчат только глаза. Даже родная мать с трудом узнает меня в таком виде. Твержу себе это, опустив глаза, будто по принципу «если я не вижу, то и меня тоже не видят».

Мое сердце не успевает остановиться за те секунды, пока машина проносится мимо, но оно останавливается, когда я слышу свист шин от резкого торможения где-то за пределами моей видимости, а потом разгоняется, когда машина все с тем же свистом сдает назад.

Глава 15

Карина"

"Черный глянцевый корпус тачки возникает прямо перед моим носом, почти задевая колесом бордюр. Стекло передней пассажирской двери опускается, и я смотрю в лицо Дениса Фролова, расположившегося за рулем.