Брачные узы

Логан так долго смотрел на нее, не говоря ни слова, что это начало ее беспокоить.

– Может, не стоило…

– Тс-с-с, – приказал Логан. – Картины не разговаривают.

Мэдди провела кончиками пальцев по своей стройной шее сверху вниз. Отчасти она сделала это, чтобы его спровоцировать. Сейчас он скажет, что картины не только не говорят, но и не двигаются.

Но жалоб от него не последовало.

Если только сдавленный стон не воспринимать как жалобу.

Мэдди, не встретив возражений, продолжила «писать картину». Рука ее медленно двигалась вниз по ложбинке декольте. Логан пробормотал что-то на гаэльском языке. Как показалось Мэдди, он выругался.

Не отрывая взгляда от ее тела, он что-то расстегнул с изнанки килта, и тяжелый плед упал на пол. Логан предстал перед ней нагим. Обнаженным, загорелым, мускулистым, припорошенным жесткими пружинками волос.

И во всеоружии мощной эрекции.

Мэдди, даже рискуя показаться плохо воспитанной, уставилась на самую выдающуюся во всех смыслах часть его тела. Она была в восхищении. И не только как художница, но и как женщина. Глядя на него, она проделывала в уме кое-какие вычисления, рисовала диаграммы.

Нестыковка казалась очевидной, и это порождало вопросы, для ответа на которые необходимо более близкое знакомство с объектом. Или хотя бы более пристальный взгляд на предмет.

Значит, надо было чем-то занять и его глаза тоже.

Указательным пальцем Мэдди прочертила окружность, обрисовав контур левой груди. Убедившись в том, что всецело владеет вниманием своего капитана, она прочертила окружность с тем же центром – совпадающим с ее соском, но только меньшего радиуса и так постепенно по спирали приближалась к розовой ореоле.

Маккензи застонал и одной рукой схватился за столб, к которому крепился балдахин. Другой рукой он схватился за член.

Возбуждение охватило ее внезапно, в то самое мгновение, как пальцы его правой руки сомкнулись вокруг его возбужденной плоти.

Наверное, ей следовало бы испытывать смущение, даже стыд, и Мэдди действительно было немного стыдно за себя, но глаз отвести она не могла. Видимое свидетельство его возбуждения, предельное напряжение всего его такого сильного тела – все это вызвала к жизни она, Мэдлин!

От сознания безграничности собственной власти у Мэдди кружилась голова. Словно она перебрала шампанского.

Но больше всего ее пьянил, кружил ей голову его взгляд. Логан смотрел даже не на нее, он заглядывал вглубь ее. Смотрел и одновременно ласкал. Оказывается, чтобы заниматься любовью, даже руки в ход пускать не обязательно. По крайней мере, Логан Маккензи умел это делать одними глазами.

Мэдди обвела пальцем один сосок, затем второй, потом тем же пальчиком прочертила стрелу, направленную вниз, до пупка и ниже, до самого низа.

Маккензи кивнул.