Брачные узы

Наконец сбудется моя мечта: услышать эти слова из уст того шотландца, который их писал.

– Это ни к чему, – сказал Логан.

– Может, необходимости в том и нет, – сказала тетя Тея, – но зато как нам всем будет приятно. Вы такой милый.

Ну вот, сначала его обозвали чутким, потом милым. Куда катится мир?

– Никто не захочет их слушать, – не зная, как еще отвертеться, произнес Логан.

Хитрая физиономия Каллума расплылась в ухмылке.

– Я хочу.

И тут его поддержали все остальные, за исключением Гранта.

– Может, в другой раз, тетя Тея, – предложила Мэдди. – Мы все сидим за столом, а письма лежат у меня в туалетном столике в спальне, на самом верху. Неприлично хозяйке надолго оставлять гостей.

– О том, чтобы тебе уйти, и речи быть не может, – сказал Логан.

– Никто и не спорит, – согласилась тетя Тея. – Оставайся здесь, Мэдлин. Я сама за ними схожу.

Легкая, как козочка, тетя Тея выпорхнула из-за стола раньше, чем Логан и его бойцы успели встать в знак уважения к даме.

После ухода тети Теи Логан наклонился к своей невесте и шепотом спросил:

– О каких письмах она говорила?

Мэдди для маскировки поднесла бокал к губам и также тихо ответила:

– Переписка потому так и называется, что у нее две стороны. Не обессудьте, но мне пришлось сочинять ответы за вас.

– И что именно писал вам этот «ваш» капитан Маккензи?

В темных глазах Мэдди блеснула смешинка.

– Возможно, вам следовало бы поинтересоваться этим до того, как принуждать меня к браку. Что бы ни написал «мой» капитан Маккензи, авторство припишут вам.

Логана передернуло от отвращения при мысли о том, что могла вложить ему в уста наивная шестнадцатилетняя английская аристократка.

«Не к добру это все. Ох, не к добру».

– Может, совершим обмен, – шепотом предложила Мэдлин. – Я отдам вам ваши письма, а вы мне вернете мои.

– У вас в столе лежат не мои письма.

– Те письма, что я отправляла по почте, тоже не ваши. А вы, тем не менее, заявляете на них права. Нельзя одновременно открещиваться от них и признавать своими. Так не бывает.

Мэдлин кокетливо захлопала ресницами. Вот она, оказывается, какая. Дашь ей палец, руку откусит. Стоило ему только проявить слабину, как она уже готова была прибрать его к рукам, соблазнительница. Интриганка.

И, черт побери, ему это понравилось. Уверенность в собственной привлекательности творит с женщиной чудеса. Никакие румяна не могут сделать того, что творит вера в свои силы. Темные глаза ее загадочно блестели. Эти смешливые искорки обладали громадной зажигательной мощью.

Между тем в столовую вернулась тетя Тея.

– Вот мы и здесь, – сказала она и выложила на стол стопку пухлых конвертов. Их количество впечатляло. Здесь было не меньше сотни писем.