4
0Однако передо мной не юный романтичный мальчик — а опытный ловелас, разбивший много девичьих сердец, настоящий мачо, поэтому с каждым касанием Слава целовал жарче, страстнее, пробуждая во мне желание.
Его руки крепко обнимали, скользили по спине, дразня, спускаясь к пояснице, а когда легли на бедра и притянули сильно к отвердевшему паху, я простонала:
— Я вся горю!
Он будто ждал моего признания: прикусил мою нижнюю губу и чуть отстранился.
— Хочу показать тебе мир истинной страсти, доверия и яркого удовольствия… — его бархатный голос музыкой прозвучал в ушах.
— Да! — выдохнула я и опять потянулась к его красивым губам. Слава ответил, но теперь уже властно, грубо, не сдерживаясь.
- Готова попробовать более жесткий секс? — спросил прямо.
Меня это немного напугало, но с ним я готова рискнуть.
— Да!
— Я буду нежен, — отозвался Слава, теперь уже нежно скользя горячими губами по моей шее. — Придумай стоп слово, чтобы я остановился, если тебе будет неприятно.
Глава 11
Теперь я поняла на что он намекает. Прежде к подобному тягу не испытывала, однако Слава и ангела соблазнит, поэтому окончательно приняла решение попробовать подобное хотя бы раз в жизни и ответила:
— Барбарис.
— Неожиданная ассоциация, — удивился он, на руках увлекая меня к одному из лежаков.
Пока укладывал меня и бережно привязывал руки лентами к изголовью, я объяснила:
— Барбарис колючий, но милый и красивый куст. Как-то в голову пришло.
— Я заметил: ты, Вика, во всем особенная.
Так и подначивало язвительно уколоть: «А что, уже опыт имеется?» — но взяла себя в руки и хоть и с трудом, но приглушила ревность, отогнав подобные мысли прочь.
Конечно, я сама уже давно не девственница, и он имеет опыт, так что в какой-то степени мы квиты.
Неожиданно представила, как Славка попался бы мне скромным, неумелым девственником, я, знающая чуть более его, и как мы оба стыдливо «занимаемся любовью» с темноте… Невольно улыбнулась, и Слава проворчал:
— Вика, ты меня и так завела до предела. Аж яйца сводит! Сейчас оттрахаю тебя примитивно, и останешься без изысканной клубнички.
А я что? Я едва болванчиком послушным не закачала головой. Хорошо, спохватилась и промурлыкала:
— Хорошо, жду чего-то необычного. Только, Слав, я честно боли боюсь! — и закусила губу.
— Сатир запомнил «барбарис»! — и торопливо завязал мне глаза повязкой.
Будучи беспомощной, я насторожилась немного и каждое славкино прикосновение принимала более остро. Он гладил меня чем-то прохладным — скорее всего шелковым, и от каждого касания на моем теле появлялись мурашки.
Начал дразнящие, распаляющие прикосновения с ног.
