4
0А я — до сих пор люблю! Поэтому ты тут — лишний! Так что, поднимай свою задницу и проваливай отсюда! И забудь дорогу к моей женщине раз и навсегда, ты понял?!
Схватив его за грудки, я рывком поставил этот сгусток киселя в человеческом обличье на ноги и встряхнул.
— А может, ты не будешь решать за меня?! — вмешалась вдруг Ксю.
Я посмотрел на нее с удивлением. Лицо — бледное, но глаза при этом яростно горят. Она совершенно явно злилась на меня. На меня, а не на этого пьяного придурка, который мог черт знает что с ней сделать, если бы я не появился вовремя!
— Может, мне вас наедине оставить? — спросил с холодным сарказмом.
— Может, тебе вообще меня оставить в покое?! — истерически выкрикнула она.
Я не поверил своим ушам. Стараясь не сорваться в ответ, максимально спокойно проговорил:
— Ксю, успокойся. Иди домой.
— А я, пожалуй, тут посплю, — пробормотал, тем временем, Павел, закатываясь в близлежащие кусты. Но до него никому уже не было никакого дела.
— Идти домой?! — снова взорвалась Ксю. — Чтобы ты его здесь убил?!
Теперь уже не выдержал я.
— А тебя, я смотрю, очень волнует твой бывший любовник!
— Да я ого-го какой любовнииииик! — донеслось из кустов воодушевленно."
"Жена же буквально сверлила меня глазами. Ее грудь тяжело вздымалась и опускалась, словно ей не хватало воздуха. Я проклял свою несдержанность, но было уже поздно. Ксю вдруг сказала:
— Ты дурак, Макс. И мне это все надоело.
— Что ты имеешь в виду? — уточнил, ощущая, как по грудной клетке расползается холодок.
Вот такой же отстраненной и непробиваемой она выглядела тогда, семь лет назад, когда у нас зашла речь о разводе. И тогда, как и сейчас, страшнее всего было ощущение, что точка невозврата — пройдена. И до этой Ксю, что смотрела на меня, словно и не видя, совершенно невозможно было достучаться. Я слишком хорошо помнил это ее выражение лица.
Но, черт возьми, нам же сейчас не по двадцать лет! Мы же взрослые люди, способные не повторять своих ошибок и не разрушать все в одночасье! Или все же нет?..
— Мне все надоело, — повторила она. — Врач сказала, что мне нужен максимальный покой. А с того момента, как ты появился в моей жизни снова, я только и делаю, что нервничаю! Твоя жена, мать, теперь эта драка! Я так больше и не могу и не хочу, Макс!
Я слушал ее потрясенно. Она возлагал на меня вину за все смертные грехи, но больше всего беспокоило даже не это. Больше всего пугало упоминание врача.
— Врач что-то тебе сказала? — уточнил я хрипло. — Есть какие-то опасения?
Но Ксю меня словно и не слышала. Она продолжила говорить:
— Я думала, что ты изменился, Макс.
