4
0
И что за ужасный запах? Водка? Коньяк?
А это уже последующая череда того, о чем мне захотелось спросить бывшего парня.
Я машинально выронила сумку и инстинктивно приобняла Павла в ответ. Что он делал возле моего дома и как вообще оказался здесь именно в то время, когда я приехала за вещами, было загадкой.
— Что случилось? — выдохнула я, пытаясь отстраниться, что мне ни капли не удалось. Павел держал крепко. Вернее, почти что висел на мне, и только всхлипывал на ухо.
— Только ты можешь мне помочь, — сказал он, чуть отстранившись и обдавая меня облаком спиртных испарений. — Я сдуру сказал своей девушке, что любил только двоих, включая ее. И она закатила мне скандал.
Павел снова вжал меня в себя, понуждая вцепиться в его одежду пальцами в бесплодной попытке отпихнуть от себя.
Любил только двоих… И я примерно понимала, кто именно эта самая «вторая». Но что я должна была с этим поделать?
Впрочем, найти ответ на этот вопрос я не успела. Павла буквально сбило с ног такой силой, что он отлетел от меня метров на пять. Упал на спину, забарахтался, но почти сразу на нем оказался… Макс. Занес руку для удара, после чего впечатал кулак в челюсть Паши, и я не смогла оставаться на месте. Бросилась в гущу событий, надеясь, что смогу остановить кровопролитие.
Господи… ну почему же никак не получалось просто жить спокойно?
Часть тридцатая. Макс
— Хватит!
Пальцы Ксю вцепились в мою руку, пытаясь остановить дальнейшую драку. Но я в этот момент не чувствовал и не видел перед собой ничего, кроме ненавистной морды Павла, который посмел трогать своими грязными руками мою женщину!
Следующий удар вышел смазанным из-за попытки Ксю оттащить меня от Павлика. Который, вдобавок, оказался изрядно пьян. Это я понял, когда он дыхнул на меня алкогольным парами. И одновременно с этим гнев резко схлынул, оставляя после себя лишь жуткое отвращение.
Отдернув руки, я встал на ноги. Павел на земле жалобно поскуливал, вытирая рукавом окровавленный рот. Зрелище было малоприятным и я, повернувшись к Ксю, скомандовал:
— Иди домой. Тебе не нужно это видеть.
— Поздновато ты об этом задумался! Можно было просто не бить его!
В голосе — злость. На моих скулах мгновенно заиграли желваки. Она думала, что я буду молча смотреть, как ее лапает этот пьяный хрен?!
Тем временем Павел принял сидячее положение и, едва ворочая языком, пролепетал:
— За чт-то т-ты бьешь меня? — и, тыкая пальцем в сторону Ксю, заявил:
— Я любил ее!
Еще бы! Конечно любил! Я даже мог представить, каким образом!
Огромного труда мне стоило сдержаться и не треснуть ему по е*алу еще раз. Сделав глубокий вдох, я процедил сквозь зубы:
— Ты — любил.
