4
0И я вопросительно обернулась к Максу, который каким-то чудесным образом оказался здесь.
— Мы ждем ребенка через полгода, — сказал Фролов с улыбкой на лице.
И, стоило признаться, в этот момент я была ему благодарна, хотя вопросов о том, что он делал рядом со мной это не исключало.
— Какого черта ты здесь делаешь? — уточнила я тихо, покачиваясь в такт играющей музыке.
Рядом танцевали пары из дедуль и бабуль, включая Семена Алексеевича и Викторию.
— Праздную день рождения пассии твоего деда, — усмехнулся Макс, и я улыбнулась, понимая, что совершенно не желаю наполнять негативом эти секунды.
Часть восемнадцатая. Макс
— Старый сводник, — пробормотала себе под нос Ксю, но я ее услышал.
Усмехнулся, но получилось совсем не весело.
— Не ругай его, — ответил, уверенным движением уводя свою партнершу с импровизированного танцпола в центре зала на балкон. — Он наверняка хочет, как лучше.
— Все хотят как лучше на словах, — фыркнула Ксю. — Только мало кто спрашивает, как будет лучше для меня самой. По моему собственному мнению.
Мы вышли на просторный балкон и я медленно вдохнул прохладный вечерний воздух. Вся обстановка этого праздника была умиротворяющей и уютной. На эту волну настраивали в том числе и семейные пары, присутствующие среди гостей. Я поймал себя на мысли, что хочу вот также, как они. Даже через тридцать-сорок лет супружества держаться вместе. Держаться за руки. Держаться даже крепче, чем в тот день, когда стали мужем и женой. Потому что эти объятия — самые крепкие, проверенные временем.
Я смотрел на Ксю и снова думал о том, каким глупым когда-то был. И потому, что допустил этот развод, и потому, что воображал, что смогу без нее жить.
Хотя да, жить без Ксю я действительно мог. Вопрос только в том, как. У меня было все за эти годы, кроме одного-единственного — счастья. И даже обладая деньгами, я не стал более счастливым, чем в то время, когда со мной была эта женщина и мы боролись с вечной нехваткой денег, перебиваясь без многих необходимых вещей. Зато делали это вместе. И это было куда более ценно чем все, что я имел сейчас.
Недаром говорят: ломать — не строить. Мы разрушили то, что имели, а обратный путь друг к другу теперь стал гораздо тяжелее, чем решение тех давних проблем. И, вероятно, идти по этому пути хотел пока только я. А Ксю снова была не особо-то и рада меня видеть. И это понимание было самым тяжелым испытанием для меня во всей приключившейся ситуации.
— Если ты хочешь — я уйду, — сказал спокойно, глядя в туманную темень февральского вечера.
— Нет, — ее рука неожиданно коснулась моей и я повернул голову, чтобы видеть лицо Ксю в свете уличного фонаря. — Я не это имела в виду.
— Хорошо, — кивнул в ответ и, чуть помолчав, добавил:
— Я уже миллион раз сказал тебе о том, как мне жаль.
