Большой куш

Действовать через голову начальника отдела считалось серьезным нарушением субординации, и полковник Синеватый мог просто-напросто их не принять. Но Васильев был в хороших отношениях с секретарем-референтом Илоной, и та сумела настолько убедительно доложить о важном деле, которое привело оперативников к начальнику Управления уголовного розыска, что тот разрешил им войти, несмотря на то что работал с документами.

Повесив шляпы на штыри пустой вешалки, «Американцы» распахнули полированную дверь, миновали небольшой тамбур и, открыв обитую войлоком, для звукоизоляции, дерматиновую дверь, вошли в просторный кабинет.

Синеватый в гражданском костюме с галстуком и круглых очках, придающих ему некоторое сходство с грозным наркомом НКВД товарищем Берией, не обращая на них внимания, читал одну бумагу за другой и привычно накладывал резолюции, которые часто решали человеческие судьбы.

– Товарищ полковник, капитан Васильев и капитан Степанов прибыли с докладом по делу чрезвычайной важности, – четко доложил Терминатор.

Но начальник и ухом не повел. Он продолжал брать из левой стопки документы, расписывать их и перекладывать в правую стопку, поменьше.

Его фамилия была поводом для многочисленных шуток, конечно, заочных. Иногда его называли Голубоватым, иногда добавляли к напоминающей прилагательное фамилии существительное, в совокупности дающее тот же самый недвусмысленный эффект. Хотя на самом деле поводов для оскорбительных намеков не имелось, кроме одного: полковник начинал службу в кадрах, потом в штабе, потом, для приличия, его назначили начальником отдела по борьбе с грабежами и разбоями, через пару месяцев повысили до замнача угрозыска, а еще через полгода пересадили в кресло начальника.

Уголовный розыск – особая служба, и в былые времена добраться до вершины иерархии в ней могли только те, кто начинал с рядовых оперских должностей и поднимался вверх долго и упорно, цепляясь за раскрытые дела, как альпинист за трещины в скальном монолите. Потом требования смягчились, и право руководить получили те, кто имел хотя бы пятилетний стаж оперативной работы, вдобавок к не замаранной взысканиями учетной карточке члена КПСС, причем трудно было определить – что важнее.

В новейшие времена строго определенных правил не стало, и «альпиниста» могли забросить вертолетом прямо на вершину или, чтобы соблюсти видимость заслуженной карьеры – высадить в нескольких метрах от нее, как сделали с Синеватым.

Тонкостей оперативной работы кадровик и штабист не знал, но постепенно натаскался, хотя по-прежнему требовал, чтобы к нему приходили на доклад с уже готовыми решениями.