8
0Глаза у него были припухшие, с красными веками, но несомненно зрячие.
– В запальное отверстие кладется трайбладунг, – стал объяснять Бох."
"Кнехт зачерпнул из открытого бочонка черной пыли, через кулек засыпал в дырку, что находилась в задней части бомбасты.
– Через дуло забивается сначала огненный прах, потом заряд…
Слуги особой палкой с кружком на конце затолкали в жерло еще трайбладунга, притащили тяжелый мешок, запихнули и его.
– Что такое «заряд»? – спросил Шариф-мурза.
– В мешке пуд чугунных шариков, но вместо них можно класть обычные камни… Теперь нужно отойти в сторону.
Все – и татары, и немцы – переместились куда показал Бох: шагов на двадцать вбок. У пушки остался только Габриэль, который непонятно зачем высек огнивом искру, запалил трут и стал раскалять кончик железной кочерги.
– Уши лучше заткнуть.
Бох зажал голову между ладонями. Все последовали его примеру – кроме Яшки. Вдруг хозяин еще что-нибудь скажет, а не услышишь?
– Давай! – крикнул купец.
Габриэль ткнул докрасна разогретой железкой в дырку, и случилось нежданное-негаданное.
Тяжеленная труба с ужасным грохотом подпрыгнула и плюнулась огнем-дымом.
Татары присели от шума и огня. Потом замахали руками, загалдели. Кнехты – те приосанились. Гордились своим немецким чудом.
А мурза похлопал красными глазами, пожевал губами. Обронил:
– Хорошо. Я доложу беклярбеку. – И только.
* * *В тот день дальше не поехали. Татаре разбили лагерь в пятистах шагах от каравана, в одной из балок, которыми здесь была иссечена вся степь.
Вечером Бох сказал:
– Пойдем, Шельма. Сделаем визит вежливости херу Шариф-мурзе.
Пошли.
В укрытом от ветра месте ордынцы поставили кибитки: пять черных вокруг одной белой, над которой торчал бунчук. В ней несомненно и остановился сановник.
Однако часовой гостей к шатру не подпустил, объявил, что мурза совершает вечернюю молитву.
– Мы подождем, – сказал Яшка.
– Мурза набожен. Он может молиться и два часа, и три. Однако купец-бек может помолиться вместе с ним, ибо Бог един.
Шельме что? Перевел, уверенный, что хозяин скажет: ну его, мурзу, к тойфелю, пойдем восвояси. Однако Бох неожиданно согласился.
– А ты ступай к татарам, жди там. Для молитвы мне толмач не нужен.
И сразу появились откуда-то двое нукеров, вежливых и радушных, как предписывает степной обычай гостеприимства. Повели Яшку к себе, а там уж и трапеза накрыта: мясо, лепешки, сушеные плоды и, конечно, молочная водка – называется «архи».
