Заставь меня остановиться

Берусь за ручку двери и только собираюсь выйти из машины, как Лукьянов хватает меня за запястье.

— А тебе не надоело, Аня?

— Что?

— Морочить голову Егору, — хотела поговорить? На тебе. От его вопроса становится душно. И противно. Как же так все получилось? Пытаюсь одернуть руку, но Лукьянов еще сильнее ее сжимает.

— Отпустите.

— А то что?

— Ничего, — с силой отцепляю руку и выхожу из машины, громко хлопнув дверью.

* * *Бледная моль с красочным синяком на щеке. Мда… именно так я бы охарактеризовала свой вид после бессонной ночи. Ополаскиваю лицо холодной водой, дабы немного прийти в себя, но прохладные капли не помогают. На душе так погано, что хоть вешайся. Сколько бы я не репетировала речь для Егора — выглядит она одинаково убого.

Более-менее приведя себя в порядок, и таки замазав тональником синяк, вместо визита к Егору, я направилась в магазин. Накупила всякой дряни для Юсупова и, скрестив пальцы, поехала к нему. Из такси вышла с трясущимися, как у алкоголички руками и колотящимся сердцем. Сама не знаю от чего. То ли от того, что могу и, вероятнее всего, встречу Лукьянова, то ли от страха за то, что должна разрубить этот узел.

Ворота мне открыли почти сразу и на негнущихся ногах я поковыляла к дому. Дверь, как я и предполагала, открыл мне Лукьянов.

— Здрасте. Я к Егору. Можно?

— Ну, допустим, — усмехаясь, произносит он, отходя чуть в сторону, тем самым пропуская меня.

Снимаю босоножки и под цепким взглядом Лукьянова надеваю им же предложенные тапки. К гадалке не ходи — его это как минимум забавляет.

— Сегодня платье безусловно лучше, — слышу позади себя, как только ступила на лестницу. Ничего не отвечаю, молча поднимаюсь в спальню Егора.

На мой стук в дверь Юсупов не отвечает, однако, это не мешает мне войти в его спальню. Надо! Надо с этим покончить прямо сейчас. Что такое облом я узнала тогда, когда вошла в комнату. Егора здесь совершенно точно нет. И, вероятнее всего, не было.

— Егор в клинике, — резко поворачиваюсь на голос Лукьянова.

— Он мне написал, что с ним все нормально и он дома.

— Он тебе соврал, но если не брать в расчет пару сломанных ребер и сотрясение его многострадальной головы — все в относительной норме. Однако, я настоял на том, чтобы до завтра он остался под наблюдением, — как ни в чем не бывало бросает Лукьянов, забирая из моих рук пакет. — Чипсы, сухарики, шоколад и жевательный мармелад. Да… это вам не апельсины с бананами. А вообще спасибо, люблю иногда побаловаться этой дрянью. Кстати, ты мне пол вчера не вымыла, — поднимаю на него взгляд. Он, блин, серьезно?! — Что с этим будем делать, Анна Михайловна?

— Вероятнее всего, мыть.

— Не угадала. Я его уже вымыл. Приготовь мне вместо мытья пола обед.

— Обед? — как дура переспрашиваю я, представляя Лукьянова со шваброй.