Заставь меня остановиться

— Страшно?

— Ну разве что чуть-чуть.

— Там тебе можно бояться разве что ходить в своих туфлях. Вру. Еще перед туалетом будешь молиться.

— В смысле?

— Сама поразмысли."

"Поразмыслила буквально через несколько минут, когда мы совершенно точно въехали в какую-то ну очень не облагороженную деревню. Молиться перед туалетом? Это в кустики, что ли, или в деревянный ящик как в старинном кино?

— О, Господи, неужели в наше время вот так еще живут люди? — сама не поняла, как задала вслух этот вопрос, смотря на чей-то полуразваленный дом, в котором точно живут, судя по развешенному на веревке белью.

— Еще хуже живут. Ты когда-нибудь была в деревенском доме?

— Нет, конечно. Только в кино видела. Да я даже на автобусах никогда не ездила. И только на днях лишилась автобусной девственности. Пришлось.

— Ох ты Боже мой, а что так?

— Папа машину забрал за то, что я натворила. Ну типа мое наказание. Ой, забыла, и денег еще лишил.

— Бедняжка. Тяжело, наверное.

— Тяжело с непривычки. Но осуждать меня за то, что я привыкла жить в комфорте — глупо. Все должны жить хорошо, а не вот так, — тычу пальцем в очередной «дом».

— Согласен. Все должны. Но это из разряда сверхъестественного.

— И все же? В чей дом мы едем.

— Уже мой. Достался папе от деда. Я в нем каждое лето проводил до десятого класса. А вот и он.

Из плюсов, что дом стоит отдаленно от других, и наличие вполне себе приличного забора. Из явных минусов — сам дом и то, что он стоит на достаточно крутой возвышенности. Доковылять бы.

— Так, стоп! — восклицаю я как только мы выходим из машины. — У меня нет с собой ни единой вещи.

— Ты бы все равно не взяла нормальные вещи, даже после моей просьбы. Так что это не беда. Я предвидел этот вариант. Кстати, на завтра я взял отгул. Так что мы здесь с ночевкой.

— Я не собираюсь здесь ночевать!

— Значит у меня для тебя плохие новости, Аня. Тебе придется идти пешком, потому что такси сюда не приедет, — как ни в чем не бывало бросает Лукьянов, открывая багажник.

— Я так не могу! — топаю со всей силы ногой. Чертовы босоножки. — Мы же договаривались. Я не могу ночевать здесь.

— Да не буду я тебя насиловать, Господи. Все тебе не так. Я тебе деревенскую романтику, а ты все нос свой воротишь. Неблагодарная. Держи, — подает мне пакет. — Переоденешься в это.

Заглядываю в пакет, а там новые шлепки, судя по этикетке, ужасные широкие шорты розового цвета на резинке, не менее ужасный топ и белая футболка. Все совершенно точно новое.

— Не криви свой нос. Здесь не перед кем красоваться.

— Ну, допустим перед тобой.

— Можешь просто ходить в белье. И тебе хорошо, и мне, — хотела бы сказать, что он шутит, но судя по его тону — нет, он серьезен как никогда. — Цель этой вылазки не драконить друг друга и не упражняться словесно «кто кого».