7
0
— А если подумать?
— Да ничего особенного. Вы… ты ненавидишь свою мать, воспитываешь Егора с шести лет и не любишь женщин. Ну и на пару с аллергиком у вас есть какой-то бизнес, о котором Егор мне не скажет даже после секса.
— Это все?
— Все.
— Странно, — задумчиво произнес Лукьянов, уставившись на мою футболку. — Знаешь для чего эта квартира существует сейчас?
— Нет.
— Это хорошо, что не знаешь. Сейчас эта квартира… ну что-то вроде гостиничного номера, куда Егор водит своих девушек.
— Ужасный гостиничный номер, — на мой комментарий Лукьянов лишь усмехается.
— Странно, что ты здесь не была. Тебе так не кажется?
— Не кажется. Я же девственница. А они какие?
— Какие? — задумчиво выдает Лукьянов, не скрывая улыбки."
"— Геморные. А перезрелые девственницы и подавно. Пока затащишь в койку, уже все упадет. И желание, и… на латинском сказать, что упадет?
— Не стоит.
— Ну вот и ответ на вопрос.
— Ты почему в актрисы не пошла?
Вилку в глаз! Нет, в оба глаза. И в ноги виллы.
— Они легкомысленные, ветреные и мне чертовски идет белый халат, — смеется, да еще так заливисто, что хочется его реально ударить. Ну какая же сволочь. Неужели я выгляжу и веду себя как легкодоступная девка? Ну вот почему он так?
— Ладно, пойдем на кухню. Я есть хочу.
Я всякое ожидала, но точно не то, что, зайдя в микроскопическую кухню, Лукьянов без стеснения сядет за стол и начнет делать бутерброды с колбасой.
— О чем ты сейчас думаешь? — интересуется Лукьянов, пододвигая ко мне тарелку. Сам же перехватывает бутерброд и начинает его есть.
— Что кухня нереально маленькая и она давит на меня, и все, что происходит сейчас — крайне странно. А вы? Ты. О чем?
— О том, что наступаю на одни и те же грабли, — спустя несколько секунд отвечает он. Поворачивается к холодильнику и, не вставая, открывает дверцу и достает оттуда бутылку вина. Забавно, но я даже не заметила, что на столе стоят два бокала. Лукьянов открывает бутылку и разливает вино по бокалам. Без церемоний выпивает содержимое своего бокала и снова наполняет его. — Когда-то давным-давно я отбил девушку у своего лучшего друга, а потом мне это здорово аукнулось. И вот сейчас я фактически делаю то же самое, только хуже, учитывая то, кем является для меня Егор. И мне это безусловно аукнется снова. Это пошловато, совесть немного жрет, а учитывая, что студентки для меня табу — и подавно, но ничего не могу с собой поделать. А знаешь, что забавно?
— Что?
— Ты мне не нравишься, но меня к тебе… тянет. Как диабетика к инсулину, — усмехаюсь в голос. Ну вот как так?
— Мда… как недышащий нос к ксилометазолину.
— Что?
— Ничего. Вы… ты мне тоже не нравишься. И я не шучу.
— Но тебя тоже тянет. Смотри-ка, у нас есть что-то общее, — улыбается, отпивая вино.
— Сомнительное общее, — нехотя произношу я.
