Благословение небес

Глядя только на Яна, она пошла на одеревеневших ногах вперед, сердце глухо билось о ребра, и это еще до того, как Петерсон Делхэм громким голосом, который донесся до самых верхних рядов, произнес:

— Милорды, мы вызываем на свидетельское место маркизу Кенсингтонскую!"

"Элизабет физически ощутила всеобщее возбуждение, охватившее залу. Все наклонились вперед, чтобы лучше видеть ее, но Элизабет ничего не замечала — она смотрела только на Яна и видела, как напряглось его тело и взгляд метнулся к ее лицу… Мгновение спустя его лицо окаменело, превратившись в маску холодной ярости, а янтарные глаза заблестели недобрым металлическим блеском.

Дрожа под этим взглядом, Элизабет прошла на свидетельское место и повторила клятву, которую ей прочитали. Затем вперед вышел Петерсон Делхэм.

— Не назовете ли вы нам свое имя, дабы все присутствующие в этой палате могли услышать его?

Элизабет сглотнула и, оторвав взгляд от мужа, сказала как можно громче:

— Элизабет Мари Кэмерон.

Ее заявление произвело страшное смятение, головы в белых париках повернулись друг к другу, палата загудела от удивленных возгласов, и лорд — канцлер резко призвал к тишине.

— Позволит ли мне суд подтвердить это, задав обвиняемому вопрос, признает ли он в этой женщине свою жену? — спросил Делхэм, когда порядок был восстановлен.

Лорд-канцлер метнул взгляд на Яна.

— Разумеется.

— Лорд Торнтон, — спокойно спросил Делхэм, наблюдая за реакцией Яна, — является ли эта женщина вашей женой, в похищении… в убийстве которой вы обвиняетесь?

Ян стиснул челюсти и коротко кивнул.

— Прошу всех присутствующих принять во внимание, что лорд Торнтон идентифицировал свидетельницу как свою жену. У меня больше нет вопросов.

Элизабет вцепилась в деревянный край ограждения вокруг свидетельского места и расширившимися глазами смотрела на Петерсона Делхэма, не в состоянии поверить, что он не собирается задавать ей вопросы о Роберте.

— У меня несколько вопросов к свидетельнице, милорды, — сказал генеральный атторней лорд Сазерлэнд.

Элизабет с трепетом смотрела, как он проходит вперед, но, когда он заговорил, она была поражена теплотой, прозвучавшей в его голосе, потому что даже в том состоянии отупения, в котором находилась, она ясно ощущала гнев и презрение всех мужчин в этом зале — всех, кроме него.

— Леди Торнтон, — начал лорд Сазерлэнд с видом несколько смущенным, но и обрадованным, так как появилась надежда, что дело наконец прояснится. — Пожалуйста, не пугайтесь, вам абсолютно нечего бояться. Я задам вам всего несколько вопросов.