Благословение небес

Ваша светлость, что из Яна получился отличный выжлятник, как Вы и предполагали…»

«Я, как и многие другие, совершенно согласен с Вами, что мистер Торнтон — настоящий математический гений…»

«Уверяю Вас, Ваша светлость, что Ваша тревога по поводу этой дуэли совершенно напрасна. Это было всего лишь поверхностное ранение в руку, и ничего больше».

Ян выбирал письма наобум, не замечая, как в баррикаде, которую он воздвиг между собой и дедом, появляется брешь.

«Ваша светлость, — в необычно раздраженном тоне писал Эдгар Норвич, когда Яну было одиннадцать, — ваше предложение пригласить доктора, который сумел бы тайно осмотреть Яна на предмет его больного горла, совершенно невыполнимо.

Даже если бы мне удалось найти такого, который согласился бы прикинуться заблудившимся путником, я не представляю, каким образом он мог бы ухитриться заглянуть мальчику в горло, не возбудив при этом подозрений!»

Минуты переходили в часы, и Яна все сильнее охватывало смятение. Перед ним проходила вся его жизнь, с ее достижениями и прегрешениями. Ему регулярно попадались упоминания о его карточных выигрышах и проигрышах, описания и рисунки всех его кораблей, подробные отчеты о его финансовых операциях.

Ян медленно открыл ящик, запихнул бумаги обратно, вышел из кабинета и пошел в гостиную, где его и нашел Ормсли, чтобы сказать, что герцог желает его видеть.

Когда Ян вошел к деду, тот, облаченный в домашний халат, сидел в кресле у камина. Вид у него был на удивление бодрый.

— Вы выглядите… — Ян заколебался, недовольный охватившим его чувством облегчения оттого, что дед так хорошо выглядит, — поправившимся, — коротко закончил он.

— Я уже давно не сочувствовал себя так хорошо, — заявил герцог.

Ян не знал, чем вызвано это заявление — то ли его самочувствие действительно улучшилось, то ли это было проявлением силы духа, которой так восхищался врач. — Бумаги готовы, я уже подписал их. Я… взял на себя смелость приказать подать сюда обед… в надежде, что ты не откажешься разделить со мной трапезу перед отъездом. Ведь тебе все равно придется где-нибудь поесть.

Ян нерешительно кивнул и увидел, как обрадовало герцога его согласие.

— Отлично! — С сияющим лицом он вручил Яну бумаги и перо.

С тайным удовлетворением он смотрел, как Ян, не глядя, подписывает документы, тем самым принимая не только титул, но и сопутствующее ему состояние. — Теперь мы можем продолжить разговор, который нам пришлось прервать внизу, в гостиной. О чем мы там говорили? — спросил он внука, принимая от него обратно бумаги.

Мыслями Ян все еще пребывал в кабинете — за письменным столом, заваленным его портретами и письмами, в которых содержалась история его жизни, и потому рассеянно посмотрел на старика.