Битва веков

Здесь же кубками померимся.

— Да! Любо князю Сакульскому! — обрадовались гости. — Любо боярину Ивану Юрьевичу! Государю нашему любо!!!

— К столу прошу, бояре. Попотчуйтесь, чем бог послал. — Дьяк с явным облегчением перевел дух, дворня уже шастала по залу, вынося кружки и кувшны, убирая братчину и блюда, что стояли рядом.

Для новых гостей были принесены капуста, огурцы, грибы, копченые окуни. Правда, вместо своего, самоварного пива в кувшинах на столах было выставлено вино. Пусть самое простое, рейнское — но все же куда дороже простой хмельной браги.

Хотя, с другой стороны, пиво для братчины — вещь святая.

А вино — это просто вино.

— За здоровье собирателя нашего, славного боярина Ивана Кошкина! — поднял полную кружку старший Басманов.

— За здоровье государя нашего, Иоанна Васильевича! — ответил встречным тостом Иван Юрьевич.

— Ох, узнает о сем государь, быть всем поротым, — тихо констатировал оказавшийся за столом неподалеку Гришка Скуратов.

— С какой стати? — не понял Андрей.

— Не любит царь пьяных, ох, не любит, — с тоской глянул в кружку Малюта. — Требует, чтобы при дворе его все трезвыми были.

И на пирах даже ни капли не употребляет.

— Государь мудр, — согласно кивнул князь и опрокинул в себя кружку кислого вина. — И он совершенно прав.

— Коли так, почему пьешь, Андрей Васильевич? — весело поинтересовался Алексей Данилович Басманов. — Отчего в трезвости не пребываешь?

— Да я бы запросто, — невольно зевнул Андрей. — Но плоть слаба. Не всем же столь твердыми духом пребывать, как Иоанн.

— Княже, а правду сказывают, что ты колдовством балуешься? — полушепотом поинтересовался Малюта.

— Колдовство, колдовство, — опять зевнул Андрей, борясь с напирающим на разум хмелем.

 — Почему сразу колдовство? Просто знание древнее. Мудрость предков наших.

— Чародеев темных… — перекрестился кто-то из молодых бояр.

— Волхвов древних, что богов своих за землю русскую молили, — поправил его Андрей.

— Не боишься в волховании признаться, Андрей Васильевич? — уже не так весело спросил боярин Басманов.

— А чего мне бояться? Царь за меня на это в обиде не будет. Я ведь не против него колдую, а для защиты его от напастей. И пару раз в этом преуспел, от покушения и чародейства спасал.

Бог христианский тоже не обижается. Я службы посещаю исправно, серебро на храмы даю, к исповеди подхожу, в грехах каюсь. Иисус милостив, он простит. Чего мне беспокоиться? Ни на земле, ни на небе я никого не предаю, не обманываю.

— Тебе, сказывают, все грядущее ведомо? — это уже проявил любопытство Федор Басманов.

— А и ведомо, что с того? — тяжело ответил Андрей. — Его ведь поправить можно, коли прознал. Гибель Иоанна юного я увидел? Исправил. Свою увидел? Исправил.