2
0Тут знать надо.
Вторая тайна — то есть оно только для меня было тайной, а так никто фокуса не скрывает — открылась мне следующим днём, когда за час до полудня за нами прибыл корабль. На здоровенные паромы, какие возят народ с Муна на материк, как и на их близнецов, плавающих между большой землёй и империей, эта длинная лодка при парусах и двух рядах вёсел, не походила совсем. На огромные корабли порожников и подавно. Небольшая, но невероятно быстрая, она мчалась к нам, как на крыльях. Вот только показалась вдали и уже входит в бухту.
И как только не боятся фатои десятки вёрст плыть по морю на этой скорлупке? Её же морской зверь враз потопит. Но вскоре выяснилось, что фокус тут в страхе и есть. Стоило кораблю приблизиться к скальному выступу, на котором мы уже собрались всей ватагой, как я ощутил беспокойство, очень быстро переросшее чуть ли не в ужас. Захотелось, немедля, всё бросить и бежать прочь со всех ног. Только спокойствие стоящих рядом фатоев и не дало мне этого сделать. Я еле сдержался, но внезапно нахлынувшие постыдные чувства, видно, явственно проступили у меня на лице.
— Неплохо держишься, княже, — улыбнулся мне Моха. — Тут привычка нужна. Даже пятым разом плывущие не всегда на борт своими ногами заходят. Слышал давеча кто-то всей семьёй к нам на Фат перебраться решил. Говорят, детвору пришлось волоком связанными тащить. Наш пугач, что по зверю морскому бьёт даром, что по нам одинаково. А что делать? Тут только терпеть.
И две новости разом. Мои точно на Фате — то про них сейчас речь. Больше некому. Радость даже на миг заглушила сжимающий кишки страх. Добрались! Смогли! Скоро увижу роднулек! Дожить бы только до того «скоро». Хоть умом понимаю, что бояться здесь нечего, и всё дело лишь в даре фатоя, что таким способом защищает корабль, а поделать с собой ничего не могу. Даже выпустил беса зачем-то. Страх как был, так и есть, кто бы телом не правил. Изгнал Ло обратно. Мужик я или трусишка безвольный?
Зайдя по длиннющей доске на корабль, сразу понял, кто здесь служит пугалом. Худой невысокий мужик неспроста сидит в прибитом к палубе кресле по самой серёдке. И вокруг никого — стороной все обходят. Возле дядьки ужас особенно крепко прихватывает. Моха сразу же повёл меня к носу лодки, подальше от одарённого. Там заботливо привязал к ржавым скобам верёвкой и велел сидеть смирно.
Как фатои вообще соглашаются на материк плавать? Ведь мука страшенная. Мне те два или три часа плавания показались едва ли не вечностью. Бедные наши сиротки… А сами ватажники держатся стойко. На вёсла уселись — гребут со всей мочи. Хотя, и понятно — тут хочешь, не хочешь, а будешь грести со всей силы, чтобы оно побыстрее закончилось.
И только на берегу я смог вновь мыслить трезво.
