3
0Меня держат четверо — тут не с какими долями не вырваться. Тебе весело, гад? Веселись. Ну а я пока помозгую."
"Мои вещи им не найти. И это — очень хорошо. Запрятанный в схроне вместе с топориком, луком и прочим нашим с Маей добром рюкзак набит золотом, но что хуже — среди украденных у Ангуса бумаг много свежих расписок и некоторые из них выписаны на имя пузана. Зимородовы сразу поймут, что эти богатства мне не от папаши-князя достались. Захотят ли они тогда везти Волковым кровника? Те ведь могут и про деньги спросить. Гораздо проще прикончить меня и спокойно возвращаться домой. Вряд ли знатные враги Соболевских назначили настолько большую награду за Милоша, что она превосходит по ценности содержимое моего рюкзака.
— А это тебе за брата!
Какой-то там по счёту удар разбивает мне губы в кровь. Хорошо, что крепь велика, а то бы зубы посыпались. Наверное, пора успокаиваться. Оскорблений уже набросал достаточно. Обмякаю, роняю на грудь подбородок. Пусть думает, что его детские плюхи меня ушатали.
— Ладно, хватит, — останавливает сынка Зимородов старший. — Тащите его на тракт. Нам ещё с дровами возиться. Трупы нужно предать огню. Эти куньи отродья треть дружины мне порубили. Но не здесь. Слишком близко форт. Костёр будем запаливать уже вечером.
Треть? Неплохо. Значит, людей у ублюдка не так уж и много. Под полсотни осталось, наверное.
— Давай, давай, Ваша Милость, — ухватив меня за вихры, потащил кто-то вверх мою поникшую голову. — Очухивайся. Пойдёшь ножками. Нам настолько благородный зад тащить — больно честь велика.
Я поднял глаза. Высокий плечистый мужик в подбитой железными бляхами безрукавке скалится, глядя на меня. Ветродуй, что сбил Маю с ног, а потом и меня уронил своей силой. Молодой совсем — всего двадцать четыре года ему. Но в отмер целых три уже кинуть успел. Руки, шея и грудь так и бугрятся мышцами. Видно, и с троеростом всё у него хорошо. Удачливый гад.
Опа! Что, там Мая кричала про дар, который мне надо узнать? У детины в груди светятся сразу две струны. Откуда она знала… Тянусь. Думать некогда.
Комната с большим столом, с парой стульев перед ним и высоким креслом с другой стороны. В кресле богато одетый мужчина. Я, вернее бугай, чьими глазами я смотрю на кабинет, стоит рядом.
Робкий стук в дверь.
— Заходи, — рявкаю голосом ветродуя.
— Можно? — заглядывает внутрь какой-то мужик.
— Можно. Садись. Что с долями?
Это уже говорит богач в кресле.
— Спасибо, сударь, — осторожно опускается на стул гость. — Ловкости почти три десятка. Крепи с силой поменьше. В бумаге вот, — кладёт он на стол документ. — Цифры свежие.
— Числа, неуч, — кривится богач. — Никодим, проверь.
