2
0– Нет, это слово здесь не подходит. Они превратили мою жизнь в ад. Звонили, приходили, подкарауливали меня в подворотнях. Угрожали! Поджигали дверь, били стекла в квартире. Каким-то образом однажды проникли в квартиру, когда меня не было, и повесили мою собаку! Результат: я на больничной койке, квартира пошла с молотка за долги. А я… я превратилась в то, что вы видите перед собой: забитая, пугающаяся собственной тени. Я ни с кем не общаюсь, почти не выхожу на улицу. Потому что они сказали на прощание, что могут вернуться! В любой момент могут вернуться, раз я создала им – их собственные слова – массу проблем.
– Господи, Лилия Владимировна!
Он и не представлял, что такое может быть. Нет, слышал по телевизору, мать рассказывала о чем-то подобном. Но ни разу не сталкивался с этим, тьфу-тьфу, в своей практике.
– Лилия Владимировна, но сейчас все изменилось.
Ему сделалось невыносимо жарко в ее чистой, похожей на келью комнате.
– Что изменилось, юноша? Мой адрес? Но они и здесь могут меня найти, если захотят.
– Вы меня не поняли, Лилия Владимировна. Все изменилось в коллекторской службе. Принят новый закон. Там очень много ограничений, за пределы которых коллекторы не имеют права выйти.
– Я что-то слышала, но не очень верю, – с сомнением покачала она головой.
– А вы верьте, Лилия Владимировна. Верьте! Закон работает. Никто неспособен теперь вас потревожить даже звонками в ночное время, не говоря уже об угрозах и физическом насилии.
– Это правда? – Ее руки нервно заметались над столом, плечи приподнялись, затравленный взгляд чуть смягчился. – Это правда, товарищ капитан? Они меня больше не тронут?
– Нет, конечно. Говорю же вам, закон работает. К тому же, если я правильно понял, вы полностью погасили долги?
– Да-да, конечно, все погасила. Но они оставили последнее слово за собой, так и сказали мне на прощание. Если что, говорят, везде найдем и из-под земли достанем! Если копейка какая осталась невыплаченной, рубли накрутим. Вы не представляете, какой ужас я пережила. И в каком ужасе продолжаю жить! – Ее лицо исказилось, и она расплакалась. – Мне пришлось уехать за сотни километров, прекратить общение со всеми своими знакомыми, лишь бы меня не нашли! Я больше не могу бороться с этим злом!..
– А всего-то и нужно было прийти в полицию с жалобой, Лилия Владимировна. Всего-то! – Окунев с сожалением покачал головой. – Почему вы этого не сделали?
– Мне было стыдно, – прошептала она сквозь слезы. – Стыдно, что задолжала, что оказалась такой дурой и взяла кредит в банке с сомнительной репутацией. Это так ужасно стыдно…
Она отвернулась от него, села вполоборота."
"– Все, все, успокойтесь. Теперь вам ничто не угрожает. Если что – сразу ко мне. Звоните, приходите – всегда помогу.
